И, не выпуская из рук наган, вопросительно уставился на сидящих напротив меня, как за столом дипломатических переговоров, негодяев.

– Шляхтич свое уважение шлет, – произнес усач.

– Так ты меня из уважения в лесочке повесить хотел? – нехорошо улыбнулся я.

– Проверить хотели, – поморщился старший, вернувший себе уверенность с долей наглости. Он потянулся за портсигаром и вытащил папиросу. – Мало ли.

– Гимназисты, ей-богу, – покачал я головой. – В свое время в войнушку недоиграли? Серьезные дела делаем, а дети детьми.

– Враг вокруг, – буркнул усатый. – И он не дурак. На хитрость хитростью только можно отвечать.

– Ладно, оставим обиды в прошлом. Хотя и подпортили вы впечатление о себе. – Я пододвинул «партнерам» их стволы. – Что от меня Шляхтичу надо?

– Шляхтичу? – многообещающе улыбнулся усач. – Э, брат, бери выше. Власнику!

– Ага, Деду Морозу, – хмыкнул я. – И чем я, тля ничтожная, могу помочь его высокородию?

– Услуга нужна. Совсем пустяковая, – заверил старший.

– Добрые услуги – это наше кредо, – хмыкнул я. Ну как не помочь руководителю боевого крыла Комитета Спасения Украины Дмитрию Морозу. – Только одного уже освободили безвозмездно. Даже спасибо не сказал. Думаю, хватит меценатства. Как расплачиваться будете?

– Как всегда. Деньгами или услугами ответными… Или дельцем общим, – замявшись на миг, добавил усач.

– Излагай диспозицию.

– Кое-кого с тюрьмы надо вызволить.

Я нервно хохотнул. Похоже, у меня складывается репутация организатора побегов из пенитенциарных учреждений…

Часть третья. Трудный путь за кордон

Глава 1

По агентурным данным, Лазарь Климович Куропятник был ярым националистом. Ходил исключительно в вышиванке, притом украшенной узором, значащим так много для избранных знатоков. Сладко засыпал с томиком Тараса Шевченко под головой. И грезил о временах, когда кацапы сгинут, а над Украиной взовьется знамя свободы.

Еще в студенчестве в Киеве он был активным участником литературного общества «Пламень эпох», на деле ставшего националистическим притоном, где ковались кадры для пропаганды радикального украинства. Там и познакомился со своей нынешней супругой – молодой поэтессой Олесей Котько."

"В революцию и Гражданскую войну его поносило по городам и весям. В итоге он неплохо пристроился инженером на вагоностроительном заводе в городе Каменское. Компетентные органы, хотя и отлично были осведомлены о его ортодоксальном пещерном национализме, Куропятника не трогали. Потому что националистов на Украине тьма тьмущая, а хороших инженеров мало. Так что жил он припеваючи: платили знающему инженеру как десятку рабочих, почти как директору завода.

Но все же он влетел.