И стали подкидывать косвенные подтверждения его коварства. А потом просто принародно расшифровали – послали делегатом на конференцию партхозактива в Харькове, где подводились итоги коллективизации и индустриализации, определялись задачи на будущее.

Представили его собравшимся как старого коммуниста, чекиста, выполнявшего секретное задание и уберегшего Украину от большой беды. Всучили ему речь, которую он произнес столь драматичным голосом, что сорвал бурю аплодисментов. Только драматизм у него был от другого, но народу понравилось.

После этого, потерянный и жалкий, он все бормотал:

– Удавлюсь… Удавлюсь…

– Э, нет, Батько, – сжал я его руку. – Тебе еще жить и жить. В дружбе и братстве с советской властью."

"Потом мы переправим его куда-нибудь подальше со всей родней. На Дальний Восток, к примеру. Жалко Аляску САСШ отдали, а то он там бы неплохо смотрелся.

Конечно, наши зарубежные противники могли насторожиться. Ведь так легализовать бывшего секретного сотрудника – это нарушение всех правил ведения тайной войны. С другой стороны, от большевиков они не ожидали ничего другого, поскольку были невысокого мнения о наших умственных способностях. Нам же, лапотникам, просто везло, поэтому они, такие высокие профессионалы разведывательных работ, постоянно проигрывали, а мы чудесным образом выигрывали. Так что такой наш ход скорее вызовет не настороженность, а прольет бальзам на раны. И хлопнет начальник второго отдела Генштаба Польши рюмочку со словами: «Пся крев. Какое же примитивное это быдло!»

А у нас все было хорошо. Вновь заработало зарубежное оперативное освещение КСУ, и мы стали получать и анализировать информацию из-за границы. Удар по этому движению был нанесен страшный. Фактически оно лишилось основных возможностей на территории Украины – Мороз и Шрам сдали почти всю агентуру. И теперь еще недавно могущественный Комитет Спасения Украины больше походил на какое-нибудь общество ветеранов Пунических войн.

Кроме того, история с несостоявшимся вторжением на территорию Украины явилась хорошим козырем для нашего Наркомата иностранных дел. И поляки сломались. Сейчас между нами готовится соглашение о взаимном ненападении, которое будет подписано в ближайшее время.

И еще пришла весточка. Петлюровца долго мариновали в каземате, за него брались и КСУ, и польская разведка. Но он держался стойко и, как мы условились, намекал на возможность участия Батько в провале миссии. А когда «первый министр» засветился где только мог как пламенный коммунист, Петлюровцу поверили. И даже оставили в организации, после поражения испытывавшей жуткий кадровый голод.

Главное, жив чертяка! Теперь работает на ИНО – иностранный отдел ОГПУ. Пока на консервации. Потом будет возобновление связи.