И Батько ушел «в народ» – зажигать сердца и доводить до «атаманов» раскладку по грядущему освобождению Родины от злых кацапов. У большинства фрондеров это никакой радости не вызвало. Одно дело сидеть в углу, посапывать и всех тихо ненавидеть. Другое – идти под пули. Как я и ожидал, начались массовые попытки уклонения от участия в драчке, торговля – а что нам за это будет? Но Батько более-менее успешно справлялся – все же привык он держать такую публику за горло стальной хваткой.

Зачем это надо было? Если среди «атаманов» имеются агенты польской разведки и КСУ, а они непременно имеются, то сообщат хозяевам, что Указчик начинает восстание.

Мы разыгрывали партию последовательно, применяя все имеющиеся в нашем распоряжении агентурные возможности. Напрягли всех выявленных ранее шпионов, которые работали под контролем, для дезинформации.

О подготовке бунта в армейских частях сообщали полякам и наши люди в штабе «Повстанських Вийск Визволения Украйни». А наш двойной агент в штабе округа Продан уведомил кураторов, что его соратники в двух территориальных дивизиях РККА готовы поднять бунт – у них все на мази, ждут лишь сигнала. И он отбывает на место, чтобы координировать их действия.

Тут подоспели стихийные крестьянские волнения в Спартаковске и выступления рабочих швейной фабрики в Фадеево. О них тут же сообщила радиостанция «Непобедимый Мыкола». Вещала она уже четыре года. Ловить ее могли такие же радиолюбители, которые потом и распространяли полученную информацию. На нее с охотой ссылалась зарубежная пресса, с садистским удовольствием тиражирующая «ужасные ужасы ужасной Красной Совдепии».

«Начинается! Украина поднимается. Мы – спящее войско, которое уже пробуждается! Довольно спать! Власти большевиков осталось недолго терзать наш народ!» – вещал «Непобедимый Мыкола».

В этом масштабном движении людей, информации и устремлений прощелкала еще пара дней. И вот мы подошли к Рубикону.

Около полигона, в укромной избушке, я встретился с Полковником и объявил:

– Все, выступаем. Ваш полк тут сыграет решающую роль, господин будущий командующий пехотными войсками Свободной Украины.

Тот аж расплылся от счастья. Наверное, даже голова закружилась от подобной перспективы. Он был на седьмом небе от того, что мы переходим наконец от слов к делу. Такой жизнерадостный упрямый идиот, мечтающий о больших высотах и не задумывающийся, каково же с них падать.

Впрочем, в военном и саботажном деле он был большой мастер. И выдал мне раскладку по своему полку, с огоньком, энтузиазмом:

– Есть краснопузые убежденные. Под сотню человек. Там комиссары, выходцы из рабочих, латыши, всякая прочая сволочь. Мы их в расход быстренько выведем. И другим наука будет.

– Одобряю, – похвалил я. – И вот что.