Утопающие в зелени белоснежные глиняные мазанки, деревянные домишки и редкие каменные дома, а еще стоящие в стороне от поселений мельницы, большая часть которых с началом коллективизации работала нелегально.

Крестьян здесь куда больше, чем земли, поэтому уже несколько лет Всесоюзный колонизационный фонд в массовом порядке переселяет добровольцев в различные регионы РСФСР, где щедро отмеривает наделы. Но местами здесь все еще безлюдно и безжизненно.

Щедрая, обильная и вместе с тем бестолковая земля с вечно бурлящим и булькающим, как котелок на костре, народом, выкованным турецкими, польскими и австрийскими притеснениями, отточившим характер в вечных грабежах и набегах на соседей. Здесь безудержная лихая вольница испокон веков жила рядом с бессловесным рабством.

Эти места прекрасно подходят для хорошей бузы и хитрого маневра. Расстояния огромные, в которые не раз уложится иная крупная европейская страна. Стоит углубиться в сторону от железных дорог, как слабая транспортная связанность, отсутствие нормальных путей дают возможность месяцами шататься по окрестностям, уходя от преследования многократно превосходящего тебя противника. Чем мы и занимались. Ощущали себя как степняки тысячу лет назад, во времена хазарских набегов: конь под седлом да степной простор впереди. И идешь вперед огнем и мечом.

Схема действий у нас отработана. Заходим в населенный пункт. Сразу же пытаемся захватить органы власти и актив, если они еще не сбежали. Будоражим народ и зовем на митинг. Куда же без доброго митинга в стране, пережившей Гражданскую войну и несколько революций?

Обставлялись эти митинги с помпой. Коновод умудрился даже войсковой оркестр организовать. Правда, хиленький – всего лишь полковой барабан да две трубы. Музыканты обычно наяривали какие-то странные марши, фальшивили душераздирающе, но явно прибавляли нам солидности и уважения у простого народа. А в конце азартно и бестолково выдавали гимн недолго царствовавшей после революции в этих местах и удачно скончавшейся в корчах Украинской Народной Республики. Слова там жалостливые и грустные. «Ще не вмерла Украина, и слава, и воля» и прочая чепухень. Иногда народ подпевал, но не особо стройно.

Коновод читал указы «Народной влады», выкрикивал громкие призывы. Звал под ружье. Правда, ружей было мало. Все же края земледельческие, а не охотничьи. Перешедшая на сторону восставших красноармейская рота, конечно, помогла с винтовками, но ее пулеметы еще до бунта были вывезены на пристрелку в дивизию, что лишило нас серьезной огневой поддержки."

"Восстание текло ни шатко ни валко. В народе было больше крику, чем желания воевать. Те бунты, которые я видел до этого по всей стране, проходили как-то задорнее, с огоньком, без оглядки назад.