Она спала с ним! С убийцей своих родителей! Сколько ночей провела в объятиях того, кто безжалостно уничтожил её семью, приказал надругаться над ней самой, а затем годами водил за нос? Невыносимо! Как это выдержать? Как не сойти с ума? Все эти месяцы она мучилась, презирала себя, в то время как демона считала едва ли не благодетелем. Скучала по нему в Ордене. Испытывала благодарность. Считала себя перед супругом в долгу. Какая же ты дура, Ева! Наивная идиотка! Жалкая и никчёмная. Старалась, всячески ублажала этого монстра, это чудовище. Даже позволила… Отчётливо вспомнился омерзительный вкус, наполнивший рот. Она стояла на коленях перед тем, кто приказал жестоко убить её мать, её маленькую сестрёнку, и добровольно, в благодарность делала… делала… Даже вспоминать было тошно. Её насиловали, а она терпела, считая, что так и надо, что это её обязанность перед демоном. Перед этим лживым предателем. Господи, во всём, абсолютно во всём она винила себя. Умирала от самоуничижения. И при этом оправдывала насильника и убийцу. А Велар знал. Играл с ней как с куклой. Уничтожил всё, что было Еве дорого, растоптал, превратил её в вещь. В свою безропотную подстилку!

Пальцы стиснули рукоятку кинжала. Взвыв от ослепляющей ярости, Ева бросилась на демона.

Глава 47

Она знает. Знает правду. Откуда? Это конец. Смерти родителей и сестры Ева мне не простит. Такое не прощают.

Инстинктивно я увернулся от ножа, несущегося в лицо. Ева с рычанием бросалась вперёд. Нападала будто обезумевшая от гнева тигрица. Без страха. С фанатичной решимостью убить, уничтожить любой ценой. Глаза горели. Ярость придавала сил, и Ева двигалась быстрее, стремительнее, чем можно было ожидать от смертной."

"В полном молчании я уворачивался и отступал, уворачивался и отступал, не зная, как успокоить жену. Слова были бесполезны. Да и что я мог сказать? Извинения только подхлестнут ярость.

Может, дать ей выплеснуть гнев? Дыркой больше дыркой меньше — раны затянутся. Вид крови должен отрезвить…

Кого я обманываю? Всё кончено. Никогда больше Ева не посмотрит на меня благосклонно, с нежностью и желанием. Не произнесёт ни слова, кроме угроз и проклятий. Не смирится с ролью моей жены. Не подпустит к себе ни на шаг. Будет пытаться отомстить при малейшей возможности. Что теперь делать? Посадить супругу на цепь, чтобы однажды не получить ножом в спину? Брать, не снимая кандалов? Обнимать и целовать, связанную? И разве это будет жизнь? Бесконечное мучение для нас обоих. Страдать от чувства вины, без памяти любить ту, кто считает тебя врагом. Ласкать и видеть в родных глазах желание уничтожить.

Поздно пытаться что-то исправить. Точка невозврата пройдена. Уже не раз я пожалел о содеянном.