Подойдя к мальчику, Майлз тихо сказал:

— Послушай, если ее не будет у себя в каюте, то…

— Да, сэр, я знаю…

Курт отвел глаза, и Майлз понял, что юнга знает, где Алекс провела ночь. Смущенный тем, что невольно оказался в курсе того, о чем капитан, возможно, не хотел бы никому говорить, Курт, запинаясь, сказал:

— Ну… Ее не было в каюте утром, когда я принес завтрак, а когда я пошел вам доложить… ваша дверь была заперта… сэр…

Курт говорил все тише и тише, а последнее слово произнес едва слышным шепотом, но, закончив свой рассказ, Курт поднял глаза и решительно заявил:

— Клянусь, капитан, кроме меня, об этом никто не узнает!

— Хорошо бы так, сынок, — сказал вместо напутствия Майлз.

Меньше всего Майлз хотел, чтобы из-за него пострадала репутация Алекс. Он знал, что никто из моряков ничего не осмелится сказать ей, но этого было недостаточно. Майлз не желал, чтобы кто-то даже думал о ней плохо. Теперь-то он знал, что Александра до сегодняшней ночи была девственницей. Ни тогда, ни позже Майлзу не пришло в голову задуматься над тем, что его планы сохранить доброе имя Александры Уайком входят в некоторое противоречие с его же планами сделать ее своей официальной любовницей в Чарлстоне, тем самым низведя ее до положения дамы полусвета, для которой доступ в так называемое порядочное общество закрыт.

Впрочем, сейчас все равно об этом рано было думать. Алекс находилась в опасности реальной, а не предполагаемой. Если Диего Родера хоть краем глаза увидит Александру, он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить ее. Одна мысль о том, что его женщина окажется в руках этого подлого злодея испанца, делала Майлза больным.

— Смотри, капитан! — прошептал Оги, дергая Майлза за рукав.

Высокий, атлетически сложенный мужчина словно из воздуха возник у борта «Дьявола». Длинные черные волосы сосульками висели вдоль лица цвета недозрелой оливы, касаясь широких мощных плеч. Диего широко улыбался, подняв руку для приветствия:

— Здравствуй, друг!

Раскатистый голос испанца легко преодолел разделявшее корабли расстояние. Сейчас они почти касались бортами.

— Тоже мне, друг, — сквозь зубы процедил Майлз и тем не менее с самой дружелюбной улыбкой, на которую был способен, громко ответил по-испански: — Добрый день, Диего! Что привело тебя на Тенерифе?

— То же, что и тебя, дружище! — с громким смехом отозвался испанец.

— Что-то не пойму, о чем ты, — с той же ласковой миной сказал Майлз.

— Как же! — подмигнув, крикнул Диего. — Вижу, и ты взялся за ум. Даже великий Золотой Орел перестал гнушаться продажей надоевших ему любовниц. Она принесет хорошие деньги, не так ли?

— Кто? О ком это ты? — У Майлза по коже мороз пробежал.

Алекс замерла на последней ступеньке трапа.