Против такого количества «Неистовому» не устоять, сколько пушек ни выстави. Нужно срочно найти Майлза и все узнать из первых рук.

— Встанем на якоре рядом с «Дьяволом», Марко. Веди корабль по правому борту от испанца, — приказал Майлз рулевому.

— А стоит ли? — озабоченно переспросил Оги. — Они стояли рядом на юте, пристально вглядываясь в мощный галеас, перегородивший ведущий в гавань пролив. — Должен быть еще один вход в бухту, — добавил шотландец. — Может, его поискать?

— Будь я проклят, если стану бегать от этого ублюдка, — прорычал Майлз. — Диего не посмеет открыть огонь прямо здесь.

Я вижу, тут больше его врагов, чем друзей. Если он попытается потопить нас где-нибудь поблизости от порта, ему придется иметь дело не только с нами, но и со своими соплеменниками. Друзья испанцы налетят на Диего словно стая голодных акул. Нет, не станет он рисковать шкурой.

Как бы уверенно ни рассуждал Кросс, шотландец видел все. От него не укрылись ни поспешность, с которой капитан отдавал приказы, готовясь к битве, ни внезапная бледность капитана, ни выступившие на лбу Майлза Кросса бисеринки пота.

Макарди предпочел промолчать, молясь лишь о том, чтобы пушки не понадобились. Диего Родера был пиратом из разряда шакалов: предпочитал нападать на слабейшего, и для него не имело значения, какой стране принадлежит судно, союзной или, наоборот, вражеской. Его галеас под названием «Дьявол» вполне соответствовал названию. Диего был известен тем, что не знал жалости, и если и брал в плен матросов и пассажиров с разграбленных им судов, то совсем не для получения выкупа.

В глазах Оги именно это преступление и было самым большим грехом Диего.

Всех захваченных людей кровожадный испанец превращал в рабов. Он нажил состояние, торгуя живым товаром — и черными, и белыми, и цветными. Ни для кого не было секретом, что Диего время от времени совершает набеги на прибрежные поселения, воруя мужчин, детей и особенно женщин для того, чтобы потом продать их на турецком и кариб-ском невольничьих рынках. От одной мысли об этой падали, Диего, Оги начинало мутить.

Марко крепко сжал руль, осторожно ведя баркентину по курсу. Испанский галеас приближался, все более увеличиваясь в размерах.

Корабль испанца был по меньшей мере вдвое мощнее «Неистового» и вдвое лучше вооружен. Черные бойницы походили на горящие злобой глаза, а изогнутая дугой ватерлиния и повторяющая ее по форме кривая, образованная рядом неподвижных весел, напоминали рот, скривившийся в хищной усмешке. Бывалые моряки при взгляде на корабль поеживались и отворачивались в суеверном страхе. Многие из тех, кто нынче плыл матросом на «Неистовом», уже имели опыт общения с Диего.