"

"Алекс схватила простыню и, свернув ее жгутом, продела в кольца по бокам кровати. Только сейчас, спустя столько времени, она поняла, для чего служат эти таинственные приспособления. Кое-как она обвязалась простыней. На душе стало чуть легче. Шли часы, наступила ночь, а шторм все не утихал. Жутко было даже представить, каково сейчас Майлзу там, наверху, и, чтобы не думать об этом, Александра решила сконцентрироваться на других, более приятных мыслях. Она вспоминала Бриджуотер, своего отца, Касси. Цепляясь за обыденное, земное, она тщательно, стараясь не упустить ничего, представляла свою комнату, кухню, каждую щербинку на большом сосновом столе, рисунок обоев, содержимое каждого горшочка в кладовой.

Затем начала вспоминать историю болезни каждого из своих пациентов; прихотливое течение мысли привело ее в усадьбу Арона Черча, где она сделала подробнейшую опись имущества своего несостоявшегося жениха, не забыв ни одной коровы, лошади и овцы. Алекс мысленно заглянула в гости к Адель, проведав молодую мать и ее малыша, затем вернулась домой помогать Клариссе готовить ужин, а когда была вымыта посуда и Тео поплелся спать, они с Касси вдвоем болтали у камина, и Алекс рассказывала своей няне о том, что произошло с ней с той ночи, как два матроса выкрали ее из дому.

Алекс так живо представила себе Клариссу, то горестно, то восхищенно цокающую языком, по-матерински нежно поглаживающую ее руку, что при очередной вспышке молнии увидела перед собой ее лицо и решила, что сходит с ума. А между тем ночь прошла и наступило утро, а шторм все не отпускал несчастный корабль из своих цепких лап.

Алекс молилась за Майлза и Курта, и за остальных, в том числе за Иезекииля Копели, даже устыдившись своего злорадства при мысли о том, как, должно быть, худо переносит доктор этот шторм, если и при легкой качке морская болезнь причиняет ему столько страданий.

Алекс молила Бога о спасении корабля.

Потерявшая ощущение времени Алекс не могла сказать, когда именно услышала тот ужасный хруст, хруст, сопровождавшийся почти человеческим стоном, от которого мороз пробирал. Треск дерева прозвучал похоронным звоном. В тот миг Алекс поняла, что надежды выйти живыми из этого ада нет. Она обратилась к Господу, прося у него прощения за грехи и прощаясь с миром.

Но корабль чудом остался на плаву. Его еще раз подбросило на высокой волне, затем еще… и наступила тишина. Шторм закончился столь же внезапно, как и начался. Ветер почти стих, а ливень превратился в дождик. Одинокий солнечный луч пробился сквозь пелену дождя и осветил каюту. Этот свет был таким мирным и радостным, каким, наверное, увидел его Ной после вселенского потопа.

Радостное чувство, столь же светлое и яркое, как этот солнечный свет, овладело Алекс.