Но Алекс знала: желание ее никогда не сбудется. Даже штормовые волны не смыли призрак Диего, стоявший между Александрой и Кроссом.

И словно прочитав ее мысли, Майлз смущенно опустил руки, а через мгновение и радуга пропала, оставив небо таким же одиноким и покинутым, какими чувствовали себя Алекс и Майлз.

Глава 26

Александра опустила глаза. Простиравшийся перед ней остров, покрытый роскошной зеленью, слишком напоминал Тенерифе. Острой болью пронзила ее мысль о том, что этот остров — конечный пункт путешествия и разлука с Майлзом неминуема и близка, гораздо ближе, чем это казалось обоим.

Нанесенные штормом повреждения оказались настолько серьезными, что плыть в Чарлстон не представлялось возможным. Корабль отнесло на юг, и Майлз принял единственно верное решение — взять курс на Ямайку.

— А как же Чарлстон? — спросила Александра.

Измотанный борьбой со стихией, слишком уставший для того, чтобы подбирать нужные слова, Майлз, неправильно истолковавший вопрос, хмуро ответил:

— Мадам, если вам не терпится со мной расстаться, почему бы вам не попробовать добраться до Чарлстона вплавь?! — Тут же спохватившись, Майлз добавил, смягчившись: — Прости, я не должен был этого говорить.

На самом деле так будет даже лучше. В Кингстоне у меня есть родственники, ты у них остановишься. На Ямайку британские корабли заходят чаще, чем в Чарлстон, так что тебе ждать не придется.

Алекс, гордо вскинув голову, не желая выдавать своей боли, ответила:

— Из всего сказанного вами, капитан, я делаю лишь тот вывод, что Ямайка, являющаяся колонией Британии, — опасное место для вас.

Как обычно, Алекс думала в первую очередь о других. В который раз Майлз молча выругал себя за несдержанность.

— Не беспокойся, Александра. Кингстон — настоящий рай для каперов. Властям Ямайки все равно, какой стране принадлежит то или иное судно, главное — сколько на нем добра.

На этом тема была закрыта. Разговор зашел о том, на какой срок придется задержаться в Кингстоне, чтобы заменить поврежденную мачту, и Алекс незаметно удалилась к себе. Еще долго из-за перегородки доносились голоса. Под приглушенный гул Александра уснула.

Взамен изодранных на уцелевшие мачты водрузили запасные паруса, и корабль медленно, но верно приближался к острову.

Лишь на седьмые сутки после шторма рано утром раздался крик дозорного: «Земля!» — и настроение Алекс, и без того не очень радужное, окончательно испортилось. По указанию Майлза Оги принес ей саквояж, достаточно вместительный. Восемь новых платьев и к каждому соответствующее белье, прекрасно сшитое из самого лучшего материала; теплый плащ, который едва ли мог ей понадобиться в этом жарком климате; туалетный прибор, некогда принадлежавший Джудсону, и бриллиантовые броши Ари-паши.