— Я слышала о гигантских волнах, но не представляла, что они выглядят именно так, — слабым голосом сказала Алекс.

Майлз, не замечая того, бережно обнял Алекс за плечи.

— Это обман зрения, любовь моя. То, что ты видишь, действительно стена воды, но это всего лишь дождь. Шторм от нас еще достаточно далеко. Вон там. — Майлз указал на крутящийся шар из черной тучи, должно быть, около мили в диаметре. Вихрь шел прямо на них. — Вот центр. Самое страшное — там.

— И ты правишь — туда? — Алекс повернула к нему лицо, полное ужаса."

"— Надеюсь, нас минует чаша сия, — засмеялся Майлз.

 — Если удастся, мы отклонимся к югу.

— А если не удастся? — продолжала допытываться Алекс.

— Тогда ничего не останется, как пережить шторм. Не бойся, Алекс, ничего плохого с нами не случится.

— Черт! — раздраженно воскликнула Алекс, не понимая, как можно быть таким беспечным. — Тебе ведь нравится казаться храбрецом, да?

— Ты бы предпочла, чтобы я запаниковал?

— Ты на меня намекаешь? Да, наверное, так было бы лучше. По крайней мере я бы знала, что имею дело с человеком, способным на проявление каких-то чувств, хотя бы страха. Ты заигрываешь со смертью, словно с красоткой на балу!

— Я живу по законам моря, Александра, и привык принимать любой вызов, брошенный стихией.

До сих пор я выходил победителем. Почему этот шторм должен стать исключением?

— Ты возомнил себя бессмертным! Жалкий человечек, бросивший вызов самой смерти! Вот ты кто!

На сей раз Майлз оказался более прозорлив.

— Алекс, быть может, нам обоим будет легче, если ты скажешь прямо о том, что тебя гнетет.

— Ты такой умный, так угадай!

— Ты просто боишься, что я умру.

Алекс отвернулась, понуро опустив плечи.

Глаза ее заволокли слезы.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, Майлз. Я эгоистка. Пусть я не смогла завоевать тебя, но я не хочу, чтобы ты достался морю.

Ее чувство было столь открытым, она любила его так искренне, так самозабвенно, что он не мог отказать ей в участии. Майлз обнял ее и, прижав к себе, запечатлел на ее губах нежный поцелуй. Мечущаяся между страхом и желанием, Алекс приникла к нему всем телом, раскрыв губы, как лепестки цветка. Она обхватила его руками, не желая отпускать, и он, нежно, но крепко прижимая ее к себе, дарил ей уверенность в своей способности защитить ее, оградить от бед.

Желание быстро одержало верх над нежностью, и губы его сминали ее губы с почти болезненной настойчивостью. Страсть разгоралась с пугающей силой, и вдруг Майлз отстранился от Алекс, с губ его сорвался стон, в котором слышались боль и презрение к себе одновременно. Алекс с тоской смотрела на своего возлюбленного. Нежность в его взгляде уступила место боли, порожденной мучительными воспоминаниями. Призрак Диего снова встал между ними.

— Прости, Алекс, — прошептал он.