— Бог свидетель, мне так жаль.

— И мне, — выдохнула Алекс.

Не в силах больше выносить этой муки, она убежала прочь мимо деловитых матросов, убирающих паруса, готовящих корабль к предстоящему испытанию.

Влетев в каюту, Алекс с силой захлопнула за собой дверь, дав волю чувствам, и впервые за несколько недель слезы обиды, боли, скорби по несчастной любви полились у нее из глаз горячим потоком. Матросы слышали сдавленные рыдания Алекс, но, понимая, что помочь ей не в силах, лишь молча продолжали задраивать люки, стараясь закончить работу как можно быстрее, чтобы обеспечить девушке, которую очень любили, вожделенное уединение.

По мере того как шторм приближался и корабль раскачивало все сильнее, Алекс мало-помалу начала успокаиваться. Пора было взять себя в руки и действовать разумно. Все еще всхлипывая, она быстро закончила упаковывать вещи Джудсона. Затем убрала в сундук все предметы, которые могли бы свалиться во время сильной качки. Осталось лишь решить, как быть с Цезарем.

Помог Курт. Юнга принес пакет со свежеиспеченным хлебом и солониной и бутыль воды — все, что могло поддержать ее силы во время шторма, который мог продлиться много часов.

С помощью длинной веревки Курт закрепил клетку, крепко привязав ее к ножке письменного стола, привинченного к полу. Тем временем в каюте стало совсем темно, и когда Алекс накрыла клетку тканью, она невольно подумала, что ее положение мало чем отличается от положения птицы — она тоже с трудом различала окружающие предметы.

Курт ушел, напоследок сказав Алекс, чтобы она не волновалась, и безграничная вера мальчика в своего капитана отчасти передалась и ей. Но лишь отчасти. Алекс села на кровать и стала ждать, сама не зная чего, чувствуя себя так, как, наверное, чувствует себя приговоренный к смерти преступник.

Она пыталась не думать ни о предстоящем шторме, ни о Майлзе, которого сейчас, вероятно, матросы привязывают к штурвалу. Но больше всего ей не хотелось думать о поцелуе Майлза.

…Громадная волна шла на корабль с грозным ревом. И уже через несколько мгновений сплошная стена воды обрушилась на небольшое судно. В тот же миг черное небо прорезали зигзаги молнии, и гром слился с морским ревом. Мощные потоки дождя хлестали по палубе, жутко завывал ветер.

Темную каюту освещали лишь вспышки молний. Цезарь бился в клетке, хлопая крыльями, словно клетка была повинна в том, что его швыряло из стороны в сторону.

Первая же волна приподняла нос корабля так, что он встал почти вертикально, и Алекс покатилась по кровати, ударившись головой о стену у изголовья. Она очень пожалела о том, что пренебрегла советом Майлза и не привязалась к кровати сразу. Корабль вздымался все выше и выше, затем стремительно падал вниз, как Икар с опаленными солнцем крыльями.