Я слышала, что секс имеет свой аромат, интересно, это он и есть?

– Прикосновения… - каждое его слово подкрепляется действием, заставляющим внутри меня всему содрогаться от потребности. Потребности в нём.

И снова меня выгибает дугой, едва лишь его рот накрывает мой сосок. Пламя, что вот только стихло, вспыхивает с новой силой. Никто не связывал мои руки, но я продолжаю держать их вытянутыми вверх, цепляться за спинку кровати, открываясь для влажных поцелуев, что спускаются всё ниже, жаля чувствительную кожу на животе.

Мне кажется, я настолько возбуждена, что сильнее невозможно.

Но, оказывается, мне показалось, потому что когда Назар начинает ласкать мою чувствительную плоть ртом, по всему телу расползается странное покалывание. Я замираю в ожидании ещё одного крышесносного и неотвратимого оргазма, жажду его и готова умолять, но сталкер переворачивает меня на живот, чуть подтягивает бёдра и толчком оказывается внутри. Утыкаюсь лбом в постель, расслабляясь, отпускаю и позволяю. А он берёт меня куда более жёстко, чем за несколько минут до этого.

И это мне тоже нравится.

И когда меня ослепляет второй раз, я, пережив вспышку, проваливаюсь в странное состояние то ли истощения, то ли блаженства.

"

"– Сначала и до десяти, Надя, - слышу приказ будто сквозь толщу воды, когда меня до плеч укрывают одеялом. Но не досчитываю даже до трёх, потому что проваливаюсь в сон.

* * *В себя я прихожу уже поздним вечером. Да, не просыпаюсь, а именно прихожу в себя. Тело ощущается тяжёлым и уставшим, но вместе с этим и каким-то… наполненным. Не в прямом смысле, мы предохранялись, а по ощущениям. Сейчас я не чувствую внутри той сосущей дыры, она молчит, не веет своим могильным холодом.

А ещё я её не боюсь. Впервые за долгое время меня не страшит это пугающее ощущение сырой пустоты, что возникает во мне время от времени без причин.

Я чувствую себя целой.

А может, сталкер прав? Именно это мне и нужно - встряска, ощущения на максимум. За повязкой на моих глазах он не себя от меня прячет, а выталкивает из анабиоза меня саму.

И, надо сказать, у него получается. Мысли, чувства шевелятся внутри, бурлят, набухают, разрастаются. Краски возвращаются в мою жизнь. Я будто отслеживаю этот процесс в режиме реального времени, наблюдаю его и кажется, что даже могу потрогать.

– Ты сегодня улыбаешься, - замечает отец за поздним ужином, за которым я решила к нему присоединиться. - Всё хорошо?

– А разве улыбаются, когда плохо?

– Ты - да. Но иначе.

Я пожимаю плечами и опускаю глаза в тарелку под внимательным папиным взглядом. Едва сдерживаюсь, чтобы не прыснуть от смеха, вспомнив стёбное предложение Назара позавтракать втроём. Это могло бы получиться очень весело.

Ну или не очень, точнее уж точно совсем-совсем не весело.