И, наконец, глубоко вдохнуть, потому что под тканью дышать было трудновато.

Я стою посреди большой гостиной дома, облицованного деревом. Что-то типа загородного или дачи. Передо мной на чёрном кожаном диване сидит мужчина лет пятидесяти, который кажется смутно знакомым. Не могу вспомнить, но уж точно видела его где-то, может, мельком. Сбоку и сзади ещё несколько крупных мужчин в чёрных костюмах, похоже, охранники этого.

Он смотрит на меня без особого интереса, а потом вздыхает, словно я сама сюда напросилась, чтобы ему досаждать.

Первой заговорить страшно, поэтому я молча смотрю на него, ожидая, что он пояснит, зачем меня похитили среди бела дня и притащили сюда.

– Ты Надина Ансупова? - спрашивает, скривившись."

"– Я, - отвечаю подвёвшим голосом. На большее меня не хватает, потому что горло сводит в спазме от страха.

– У нас с твоим отцом есть нерешённые вопросы, по которым мы никак не можем найти общее решение. Если Наиль будет сговорчив, получит дочурку обратно, если нет, то тоже получит, но по частям.

Я чувствую, как у меня начинает дрожать подбородок, а по спине ползут противные мурашки. На ладонях выступает холодный липкий пот, и кажется, что тело так напряжено, что я не смогу даже пошевелиться.

Перед глазами проплывает жуткая картина, как мне отрезают пальцы, а потом складывают их в коробочку для “подарка” отцу.

– Твоя задача - не выёбываться. Тогда, возможно, доживёшь до момента воссоединения с папочкой. Усекла?

Я дёргано киваю и продолжаю стоять как прибитая. В желудке ощущение, будто камней накидали, а ещё хочется писать.

Страшно. Очень страшно мне.

Мужчина переключается на своих людей, продолжая беседу с ними. Один из них явно приближённый.

– Запиши видео и отправь Ансупову. Как перезвонит, дашь трубку мне.

– А с девкой что? - спрашивает второй. - Может, отдать твоему щенку, чтобы присмотрел?

Я перевожу взгляд с одного на другого, ощущая, как бешено пульсирует у меня в висках кровь.

– Отдай. Только предупреди, чтобы без глупостей. Нам её ещё возвращать надо. Скорее всего.

Последняя фраза, как и острый, метнувшийся взгляд, предназначены мне.

– Сюда иди, - второй больно вцепляется мне в волосы и дёргает на себя, вынуждает поднять голову выше, а потом переводит телефон на фронтальную камеру и фотографирует.

Бедный папа. Страшно представить, что с ним будет, когда он увидит это кошмарное селфи.

– А теперь топай, - меня снова толкают, только уже в сторону лестницы на второй этаж. - Тебя ждёт приятное соседство.

Ясное дело, что приятное следует взять в кавычки. Из интонации верзилы это понятно, как белый день.

Понукаемая тычками в спину, я поднимаюсь с сопровождающим на второй этаж. Мужчина пару раз стучит кулаком в одну из дверей, а потом толкает её, втаскивая меня внутрь.