– Хотя никто русов на юге не видел, все действия бунтовщиков очень хорошо спланированы, словно в русской армии. Начиная от хорошего вооружения и обилия патронов, далее, сир, все боевые отряды хорошо одеты, правда в кирзовые сапоги и форму из вискозы. У многих отрядов есть русские полевые кухни, а в обозах полно консервов и муки, доставленной египетскими и ливанскими кораблями в Марсель и другие порты побережья. Голод им не грозит, грабежами крестьянских селений и дворянских замков повстанцы не занимаются. Они подчеркнуто нейтральны к дворянам и духовенству, кричат о том, что воюют против королевских налогов и чиновников, за свободную и богатую жизнь для всех.

– Хорошо, сегодня соберу военный совет, не забудь прийти, будем обсуждать высылку войск на юг. – Король поднялся, подзывая к себе секретаря, чтобы распорядиться о приглашении военачальников на совет.

В это время в дверь залы зашел очень знакомый Генриху Четвертому человек, которого он знал как племянника знаменитой Дианы Пуатье, барон Франсуа де Шательро. Несмотря на загорелое лицо, богатую одежду, соответствующую королевскому двору, крепкую фигуру, барон выглядел растерянным с умоляющим взглядом, словно что-то хотел срочно сообщить королю.

Было понятно, что это гонец от старой подруги, той самой толстушки Дианы. Король сделал ему жест приблизиться, одновременно удержав возле себя графа Обинье, собиравшегося уходить.

– Останься, что-то серьезное. – Затем Генрих повернулся к барону де Шательро и, прерывая его цветастые приветствия, велел: – Говорите, Франсуа, говорите.

– Ваше величество, на всем западном побережье от Нормандии до Ла-Рошели вооруженный бунт.

Два дня назад одновременно во всех крупных городах и портах простолюдины с русскими ружьями в руках захватили все ратуши, казначейства, банки, блокировали войска в казармах. – Де Шательро оглянулся, напомнив своим поведением недавние жесты Обинье, после чего продолжил еле слышно: – Местные дворяне клянутся, что они ни при чем, бунтовщиков поддерживают купцы и ремесленники да городская голытьба. Радует, что никуда бунтовщики идти не намерены, остались на побережье, кричат о своей независимости от короля и налогов. Госпожа Диана предупредила, что будет каждые два дня высылать новых гонцов с новостями. Просила меня вернуться с вашими распоряжениями, сир.

– Придешь вечером ко мне, пока отдыхай… – отпустил гонца король, поворачиваясь лицом к старому приятелю. – Бьюсь об заклад, это проделки твоих друзей из Новороссии, Обинье. Придется тебе срочно плыть в Петербург, а пока будем думать, что предложить наместнику Петру, смотри, вылитый первый папа римский по имени. Что же предложить этому папе, чем откупиться от русов? Думай, Агриппа, думай.