Услышав посторонний шум, и ещё не осознав, что это такое, инстинктивно падаю в снег и ору что есть мочи. — Ложись!!!

Глава 38

Не знаю, кто упал сам, а кого скосило кинжальным огнём, только на поле начался форменный ад. К пулемётным очередям добавился ещё свист и разрывы мин, как ротных, так и батальонных миномётов противника, а люстры на парашютах не затухали в небе над нами. Сквозь грохот разрывов послышались стоны раненых и хрипы умирающих. Вскрикнул и стал звать на помощь лейтенант Огурцов. Когда миномётный обстрел немного ослаб, осматриваюсь по сторонам. Потом, разгребая снег руками, ползу к ротному, стараясь не попасть под фонтанчики от пуль, приближающиеся ко мне, и крутясь как уж на сковородке. Когда я добрался до лейтенанта, он был белый как полотно, видимо потерял много крови и не мог двигаться самостоятельно. Сняв с ноги валенок и размотав портянку, разорвал её на две части, и прямо через одежду перетягиваю ногу и руку раненому. Такой вот своеобразный жгут. Потом, взвалив Алексея на плащ-палатку, начинаем играть в орлянку со смертью. Если бы он не стонал, мне было бы проще, а так пришлось повозиться, сначала расчищая рыхлый снег руками до самой земли, а потом по этой траншее вытягивая лейтенанта, причём зигзагами. Немцы — суки, периодически устраивали минуты тишины и стреляли на звук, добивая стонущих раненых. Ротный тоже не мог сдержать стонов, хоть я и просил его не стонать. Поэтому когда в нашу сторону начинал стрелять пулемёт, приходилось резко менять направление движения, вправо или влево. Вот так галсами я и тащил лейтенанта, приближаясь к заветному перелеску. Вроде и не велико расстояние, всего сто метров, а ползти пришлось несколько часов, пока я в клочья не изорвал все меховые рукавицы с тыльной и ладонной стороны. Руки стали коченеть, но к тому времени фрицы перестали стрелять, а ракеты пускали уже без парашютов. Алексей тоже замолк, потеряв сознание от потери крови, так что дальше тащу его на четвереньках, залегая при каждой новой ракете. И только дотащив лейтенанта до шоссе и укрыв в кювете от пуль и осколков, побежал искать санитаров. Машину с медиками нашёл неподалёку, взял у них лодку-волокушу для перевозки раненых и доставил ротного на передовой медицинский пункт. Дождался, когда фельдшер осмотрит командира, обработает раны, и, обнадёженный известием, что лейтенант будет жить, возвратился в роту.

Старшим по должности, да и воинскому званию теперь стал лейтенант Гервас. Его я и разыскал на командно-наблюдательном пункте батареи. Оказалось, ошибся. Рядом с ним, возле копны прошлогоднего сена, находился ещё какой-то «коварный» тип гражданской наружности в новеньком белом полушубке. Ну, раз в полушубке, значит «офицер», — а вот кто он такой? Будем посмотреть.