На внутренних сторонах были жуткие порезы, из плоти кое-где торчали мелкие кусочки осколков.

Странно. Я ведь даже не заметила. Не чувствовала боли. Душевная боль была настолько сильной... Она просто не могла сравниться с болью, вызванной порезами.

Что мне порезы, когда мое сердце обливалось кровью.

Макар вдруг бросился ко мне. Он опустился на корточки рядом и подхватил мои окровавленные руки в свои. Сосредоточенно осматривал каждую ранку, вытаскивал их них крошки стекла, как будто ему было не все равно.

И впервые его прикосновения не вызывали во мне ничего, кроме лютого омерзения.

К тому же от него исходил чужой приторный аромат. Так пахла Оля... Так воняла измена!

Он весь пропитался этим мерзким запахом, плюс ко всему на шее я заметила синюшный засос.

Едва сдержалась, чтобы не плюнуть ему в рожу.

Он не собирался ничего скрывать от меня.

Хотел бы скрыть, не позволил бы этой Оле оставлять на нем следы ее губищ. Отметины, которые я могу увидеть.

— Сильно больно? Как так вышло вообще? — уловила в его голосе нотки обеспокоенности, а в ответ я лишь вырвала свои руки и едко прыснула со смеху.

Сильно ли мне больно? Он сейчас серьезно?

— Алёна, ты скажешь что-нибудь? — начал он понемногу накаляться.

С очевидной тревогой всматривался в мое зареванное лицо, бегал зрачками по нему, но я не видела в нем ни капли сожаления.

Он и не думал раскаиваться. Надеялся, я схаваю.

— Где ты был? — спросила я безжизненным голосом, встречаясь с его серо-зелеными глазами.

Этот взгляд был последним, что я видела перед сном, и первым, что наблюдала перед собой спросонья. С него начинался мой день, на нем и заканчивался.

Но сегодня я возненавидела эти глаза. Меня пробирала противная дрожь всякий раз, когда я ощущала на себе его взгляд.

— В клубе я был, — ответил он как ни в чем не бывало, поднимаясь во весь рост. — Кстати, ты зачем приезжала? Могла ведь просто позвонить.

— Вообще-то я звонила. Дважды.

— Правда? — полез он в карман джинсов за телефоном и, глянув на экран, почти натурально удивился. — Точно. Наверное, не слышал.

Своим ответом он вынудил меня фыркнуть ему в лицо.

— Когда я приехала в клуб, тебя там уже не было. Куда ты поехал после мальчишника? Ответь честно, Макар, — предоставила ему шанс во всем сознаться.

Я понадеялась на его совесть. Думала, он сможет проявить хоть каплю мужественности.

Напрасно.

— Я подвозил кое-кого, а потом поехал домой, — произнес он, избегая моего взгляда.

Разочарование.

Оно лавиной обрушилось на меня. Засыпало с головой и утрамбовало под грудой несбыточных надежд.

А все потому, что честность не входила в его планы. Совесть спала. Боюсь, ее вообще никогда у него не было.

Макар — трус. Лжец. Эгоистичный подонок, которого я по наивной глупости боготворила.