Не могу я жениться сейчас.

— Но почему? Ты же сам предложил. Мы же так любили друг друга. Во всяком случае, я так думала.

Вот сейчас я видела, как жрала его совесть... или нечто другое изводило его.

— Ну да, любили. Я и сейчас тебя люблю.

Вздрогнула и согнулась, словно получила удар под дых.

Макар так спокойно и непринужденно признался мне в любви после того, как сознался в измене...

Будто измена — это вытекающий результат любви. Простая хронологическая последовательность отношений. Небольшая такая загвоздка, которую можно уладить фразой: ""но я же люблю тебя"".

Я в шоке. Он словно не изменил мне, а случайно ногу отдавил.

— Тогда в чем дело, не пойму? Чего тебе не хватало?

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — намекая, оговаривал меня.

— Не уверена... Я больше ни в чем не уверена, но раз ты начал...

Возникла пауза. Всего лишь затишье перед неотвратимой бурей.

А затем я на себе ощутила ее разрушающие последствия.

— Да потому что я задолбался! Ты же помешалась на мне и на этой чертовой свадьбе! Тебя стало слишком много, понимаешь? — проорал он, взрываясь бомбой, поражая меня сокрушительной ударной волной.

Ни разу Макар не срывался на мне и не повышал голос. Он никогда прежде не позволял себе разговаривать со мной в таком тоне.

Если у нас и возникали разногласия, он предпочитал отмалчиваться, чтобы не раздувать конфликт. Макар мог часами игнорировать меня. Вообще не замечать, словно я пустое пусто.

Порой я даже завидовала его выдержке и самообладанию.

Однако стоило мне немного успокоиться, и он сам становился инициатором примирения.

Но сегодня все было иначе. Его выдержке и самообладанию пришел конец. А на примирение я не рассчитывала.

— Нет... я не... я не понимаю, что ты имеешь в виду, — слабо проронила, мотая головой и желая вогнать слезы обратно в глаза.

Подняться бы с пола, но сил во мне совершенно не осталось. Я пребывала в эмоциональной коме. Ни жива, ни мертва. Никчемна.

А вот в Макаре было столько энергии, что он не знал куда ее направить. Он мельтешил у меня перед глазами, носясь из угла в угол точно маятник. Он был весь на нервах. Зол. Разгневан.

И я готовилась к тому, что весь его гнев несправедливым образом обрушится на меня.

Но куда мне еще потрясений? Я ведь и так была наказана сполна.

— Единственное место, где я мог побыть наедине с самим собой — это сортир! Закуток метр на метр! Но теперь мне даже посрать спокойно не удается! Ты и в туалете меня достаешь! Макар, сколько можно, ты скоро выйдешь? Я тут подумала, а может голубей запустим в небо? А что, было бы здорово! Макар, слушай, а какие лучше клятвы написать, чтобы гости прослезились? — пережав связки и жестикулируя руками, спародировал меня и остановился напротив.