Когда Андрей находил очередного кандидата, я ехал к нему, караулил, завязывал под каким-нибудь предлогом знакомство, обычно выбирая этот предлог из предпочтений кандидата, очерченных на его страничке в социальной сети, ну а дальше по ситуации. Очень горжусь тем обстоятельством, что двоих парней мне все же удалось уговорить на посещение психиатра. Насколько мне известно, оба получают амбулаторное лечение и чувствуют себя лучше.

Не буду вдаваться в подробности своего метода, и не из желания сохранить ноу-хау, а главным образом потому, что сам не знаю толком, как это у меня выходит. Психотерапия не психотерапия, гипноз не гипноз, но мне как-то удавалось вписать свои бредовые идеи в бредовые идеи несчастных молодых людей.

Я хотел, чтобы Шадрин только попугал гниду Крашенинникова, но, видимо, парень понял мое желание лучше, чем я думал, и завалил его."

"Не думал я, что настолько обрадуюсь Валькиной смерти! Я наблюдал за происходящим издалека, с автобусной остановки, расположенной напротив проходной, на другой стороне оживленного проспекта, и не могу описать, какая волна накатила на меня, когда я увидел, как охранник отгоняет всех от тела. Я не злорадствовал, но почувствовал себя почти таким же живым, как раньше, до гибели Веры, вдруг ощутил вкус дождевых капель на губах, увидел, какой причудливой формы туча нависает над стеклянной будочкой остановки, и даже в шепоте едва моросящего дождика мне послышалось смутное обещание счастья.

Нет, я ни разу не пожалел, что Шадрин перевыполнил задание, ни разу! Наоборот, я стал готовить следующего убийцу.

Дальше я с помощью Скролибовского и Миханоши лишил жизни Кривицкого и Шишкина, двух идиотов из серии «ради красного словца не пожалеем и отца».

Крашенинников меня люто подставил, слов нет, но он спасал свою задницу, а этим двоим ничего не угрожало! Особенно Шишкину, и совершенно необязательно было с такой страстью топить меня в дерьме. Кривицкий мог дать заключение, что молодой врач добросовестно заблуждался, и все тут же заглохло бы. Схлопотал бы выговор, в крайнем случае уволили за несоответствие, но я остался бы с Верой, и не пустил бы ее одну к мачехе. Вообще, странно, эта самая мачеха, Васина мать, сделала зла больше, чем все трое, вместе взятые, именно она инициировала мою травлю, именно она настроила Васю так, что он убил Веру, в конце концов, именно она отказала собственному сыну в нормальном лечении, но когда я узнал о ее смерти, ничего не шелохнулось у меня в душе. Ни малейшего злорадства, только вялое сочувствие к женщине, так тяжело прожившей последние годы.

Дальше, Мстислав Юрьевич, я подхожу к трудной для вас теме. Я долго колебался насчет Олега Карпенко, нужно мне с ним работать или нет, потому что не знал, справедливо ли наказывать судью.