- Эй, тихоня, - присвистывает кто-то, - а ты охереть, какая! Иди сюда, пожалею!

Народ подтягивается неожиданно быстро, кто-то еще что-то кричит, Лара утробно воет, словно я ее реально зрения лишила, я прикрываю грудь рукой, другой пытаясь натянуть на себя еще не оторванную полу гребанного платья…

И вот эту картину и застают приехавшие забирать меня зверята.

Рокот байков заглушает шум скандала, и я понимаю, что сейчас мой имидж хорошей девочки, и так сильно подпорченный дракой, публичным стриптизом и матом, будет окончательно похерен.

Потому что Звери снимают шлемы, синхронно, как всегда. И смотрят на меня. На их одинаковых лицах появляется одинаковое выражение ярости и похоти. Совершенно неописуемое.

Они смотрят, дышат, переглядываются…

А потом начинают действовать.

19. Получение награды за нанесение справедливости и причинение добра.

Меня начинают целовать еще во дворе многоквартирного дома с закрытой территорией, прямо у подъезда.

Жадно, прикусывая губы, плечи, оттягивая за волосы назад, так, чтоб удобно было сразу двоим.

По-зверски заводяще.

Меня трясет с такой силой, что, кажется на ногах не устою.

Но и не надо.

Зачем стоять, когда можно просто повиснуть на своих мужчинах и с удовольствием, с кайфом ощутить, насколько сильные у них руки, насколько жесткие пальцы, как они правильно, так необходимо мне сейчас, трогают, там, где надо, так, как надо. И плевать мне в этот момент на не поздний еще вечер, на окна-глазницы огромного дома, равнодушно разглядывающего нас троих. На все плевать.

Они передают меня из рук в руки, пока несут в подъезд, тихо урчат, сдерживая гнев и желание:

- Котен, коза такая… Нахера ушла? Еще и опять в этом платье… И одна потом шла… Нехер одной, тем более там, среди этих утырков…

Я бы, может, и ответила бы что-то, но не могу чисто физически.

Рот все время занят.

Лифт – бесшумная громадина из металла и пластика, закрывает за нами двери. Словно врата в пещеру Алладина, за которыми сокровища. Но и ловушка тоже, не выбраться, даже если бы и хотелось.

Не хочется.

Наглые руки тут же окончательно теряют осторожность, хотя и до этого не страдали подобной фигней.

Занятые друг другом, мы даже не замечаем, был ли кто еще в кабине с нами, или нет. Да даже если б и был… Зверятам плевать. Мне – тоже.

Дима подсаживает меня на бедра, трется туго оттопыренной ширинкой джинсов, попадая точно туда, куда надо. Его ремень, шов на джинсах – грубые, натирают, причиняют, наверно, боль… Наверно."

"Не сейчас. Сейчас – только больше огня добавляют.