Он сжимает мне плечи ободряюще, а потом летит за Димкой, уже вовсю несущим справедливость и причиняющим добро.

Сам Димка лишь взглядом меня обжег, убедился, что цела, и уже через секунду с ноги вмазал самому наглому придурку, выставившему телефон перед собой, и пока не сообразившему, что развлечение поменяло и адресатов, и градус. Я так думаю, что половина тех, кто получил в первые же минуты, даже еще и не успела этого осознать.

Братья, высокие, крепкие, рукастые, напоминали каких-то древнегреческих великанов, которые воевали со стихиями в легендах и мифах Древней Греции.

Правда здесь не стихии, а так… Пигмеи. Да еще и трусливые к тому же. Расползались, как тараканы, в разные стороны. Но синхронности и четкости движений моих великанов это не помешало.

Будто в каком-то измененном состоянии я слышала крики:

- Да вы че, вы че, Звери! Да я же не… Да она же не…

Зверята не отвечали. Верней, словами не отвечали.

Закончилось все очень быстро.

Я только успела немного прийти в себя и рот открыть.

Стонущие придурки с ушибами разной степени тяжести валялись, кто где, но не расползались.

Потому что зверята этот момент отслеживали.

- Телефоны сюда, суки!

Вот Дима редко подавал голос, но всегда в точку.

Телефоны собрала с земли бледная Лариса.

- И свой тоже, овца кудрявая!

Я, кутаясь в куртку, достающую мне чуть ниже ягодиц, наблюдала, как все телефоны сваливаются в урну, потом туда летит целлофановый пакет, и все это дело поджигается. Сразу же валит черный дым, и распространяется вонь от горелого пластика. Даже если какой-то аппарат уцелеет, использовать его будет сложновато.

В самом конце экзекуции, которую Дима проводит неторопливо и торжественно, под разнокалиберные стоны, мат, причитания и вой о потерянном аппарате, Рома показательно обнимает меня за плечи и говорит:

- Вопросы есть? Всем понятно, что будет, если увижу это в интернете? Мы вас всех тут запомнили, смертнички.

Все молчат. Смотрят. На полуголую меня, на крепкую ладонь на моем плече, измазанную красным, на веселый оскал Ромы, на зажигалку в руках Димы, на черный дым из урны.

И да. Всем понятно. Всем все понятно. Предельно ясно.

После этого меня сажают на байк и увозят.

И в себя я немного прихожу уже во дворе многоквартирного дома.

Но ненадолго. Буквально на минуту."

"Все мысли о том, насколько могут быть плачевными последствия произошедшего, от пресловутых роликов на Ютуб и моей похеренной окончательно репутации нежной ромашки, до полиции, суда и всяких прочих гадостей, вылетают из головы сразу же после первого поцелуя Димы, за талию которого я и цеплялась все то время, что мы летели прочь от злополучного скверика возле общаги.