У соседок по комнате не попросишь уже.

Лариса, после сегодняшнего моего посыла, вряд ли хоть слово скажет. И, наверно, Настю настроит. Да и стремно за ними обувь донашивать.

Возле общаги вечером шумно.

На лавочках сидят студенты, отдыхают от трудов ученических, ржут, как кони. Неподалеку тут скверик есть, и там лавочки в тени кустов. Ох и весело по ночам! Только крики, писки, музыка слышны.

Но я скромная девочка-тихоня. Иду мимо, опустив глазки.

Не до развлечений.

- Вон она, - раздается сбоку знакомый злобный голос Ларисы, - шлюха! Платье мое уделала?

Да, бл***!!! Чего тебе надо, тварь?

Я чувствую, что меня неожиданно кроет злостью.

И сильно.

Я голодная, с утра ничего не ела, только ночью пиццу со зверятами, весь день мотаюсь по лекциям, потом на собеседование, теперь в общагу, вся в размышлениях о судьбе моей непростой… И что? И вот что? Обязательно в этот момент до меня надо дое**ться? Ну вот что за подлая бабская натура?

Правильно не было у меня подружек!

Я разворачиваюсь, сузив глаза, смотрю на развалившуюся на лавочке компанию.

Лариса, еще какая-то незнакомая девчонка, трое парней. Явно не первокурсников.

Пьют пиво. И смотрят на меня так паскудно. Насмешливо.

Я не сдерживаюсь.

Похер на имидж маленькой девочки-очкарика. Похер.

- Лара, - мягко улыбаясь, я подхожу к компании, - ты, что ли, обеднела, а? Или это у тебя одно платье в гардеробе, любимое? Какого хера ты опять ко мне лезешь с ним? Сказала же, постираю, отдам тебе говно твое.

- Сама ты говно! – внезапно начинает визжать Лара, и от этого ультразвука у парней, сидящих рядом, даже уши закладывает, судя по тому, как морщиться начинают непроизвольно.

Она подскакивает ко мне и рвет платье на груди, раздирая пояс.

Я толкаю ее, хотя такого напора не ожидала и подпустила слишком близко. Пояс на платье с треском остается в кулаке Ларисы, и гребанная тряпка, ничем больше не сдерживаемая, раскрывается по всей длине.

Лара с воем опять нападает и хватает за полу, оголяя меня еще сильнее.

Я, конечно, в долгу не остаюсь, смазываю тварь по щеке ногтями, смачно так, чтоб борозды кровавые остались.

Лара отлетает прочь, орет что-то матерное, про то, что я ее без глаза оставила, парни улюлюкают, кто-то снимает на видео, и посреди этого бедлама стою я.

Практически голая, потому что полу на платье эта сучка таки оторвала, в одном черном лифчике и трусиках, в чулках и мартенсах. Без очков и с растрепавшимися волосами.