Бухаюсь рядом, меня критически осматривают с ног до головы.

- Не поняла чего-то, это что на тебе за тряпочка такая? – фыркает Тата, и я, не удержавшись, фыркаю тоже. А потом начинаю ржать. Господи, истерика, похоже.

А не надо было так напрягаться утром.

Но очень уж хотелось избежать разговора.

Это, само собой, трусливо и глупо, но вот не могла я себя заставить!

Зверята уснули.

Я выползла, с неимоверным трудом, конечно, но ничего, я гибкая. И даже слишком.

Вон, как им нравилось меня гнуть ночью.

Блин, зачем вспомнила?

- Щеки у тебя чего красные? Заболела? – тут же реагирует Тата, но я только головой мотаю.

Хотя, на самом деле, да.

Заболела.

Заболела я.

Но о таком никому не скажешь.

Телефон я братьям не оставила, но найти меня легче легкого. Думаю, сначала в общагу попрутся.

А потом уже сюда.

Или, может мне повезет, и они не будут искать? По крайней мере сегодня? Вдруг, дрыхнут все еще?

Пара начинается, молодая преподавательница по экономике занудно читает введение в предмет, поясняя, для чего нам, будущим инженерам, экономика, я чувствую, как на меня наваливается дремота.

Может, надо было все же зарулить в общагу и поспать?

Но я хочу учиться. Хочу все начать с чистого листа. Так что нет. Лекции, занятия, семинары и эти, как их? Коллоквиумы, вот. И среди всего этого я – тихая, занудная студентка.

Идеальная, мать ее, картина!

Вот только бы еще одним наглым зверятам ее пояснить…

Дверь в аудиторию открывается в тот момент, когда преподавательница как раз прерывается и ищет потерянный абзац, беззвучно шевеля губами.

Я голову поднимаю от стола. Ну надо же! Уснула все-таки! Татка , зараза, меня не будит, сидит себе тихонечко, переписывается с кем-то в инсте.

А голову я поднимаю, потому что слышу знакомый веселый голос:

- Простите, Ольга Васильевна… А можно мне Элю на минуту?

И, пока я, ошалев от наглости, глупо хлопаю ресницами, наглый, невероятно наглый Ромка находит меня глазами, расплывается в улыбке, подмигивает.

Охренеть!

То есть вот так!

То есть, вообще не скрываясь, компрометируем девушку!

Невинную, скромную тихоню!

- Зверев? – преподавательница зеркалит полностью мою реакцию. То есть краснеет и хлопает ресницами.

А этот гад разворачивается к ней и улыбается. Так же заразительно и обаятельно!"

"- Просили передать ей кое-что знакомые, я буквально на минутку, Ольга Васильевна!

- Да…Да… Конечно… Эля?

Она поворачивается ко мне, как и все в аудитории, впрочем. И я чувствую, что краснота моя становится бордовой, наливаются щеки настолько спелым румянцем. Что тронь – обожжешься!

Понимаю, что упираться козой-дерезой и орать: «Не пойду я никуда, он плохой, я его не знаю, спасити-памагити!», по крайней мере, глупо.

Встаю.

Татка не сводит с меня изучающего взгляда.

Но ничего не говорит.

Остальные просто, открыв рты,пялятся.