Самый сладкий запах для генералов! По крайней мере именно так заявил присутствующим генерал-лейтенант Чагин, оценивающе разглядывая колышущиеся на ветру жестянки.

Та-та-та-та-та…БУМ!

Невольно дернувшись от неожиданного взрыва (и не он один, кстати), Чагин невозмутимо поинтересовался:

– Князь, у вас что, в каждой мишени по куску динамита?

– Ну что вы, ваше превосходительство! Только в каждой второй, и не динамит, а мелинит.

– А в каждой первой?!

– Обычнейшая краска, ваше превосходительство. Для большей наглядности попаданий.

– Наглядности, говорите? Что ж, проверим…"

"Пока лучшие и достойнейшие представители русского генералитета азартно доламывали мишенное поле номер два (а гвардейцы в компании двух чиновников ГИУ не менее азартно добивали остатки коньяка в бутылках), Александр провел время в беседе с профессором Чебышевым. Который смог рассказать молодому аристократу столько всего полезного и интересного, сколько тот не каждую неделю и слышал. К примеру, о том, что военная реформа в Российской империи идет с немалым скрипом. Причина? Банальная – нет-с денег! Парижский дом Ротшильдов в кредите отказал (и кредите немалом – триста двадцать пять миллионов золотых франков!), а остальные банкирские дома даже трети потребной суммы не имели. Точнее, не хотели давать – по всей видимости, Альфонс Ротшильд позаботился и о том, чтобы в других местах Министерство финансов Российской империи тоже получило отказ.

– Некоторые связывают этот отказ с той скандальной историей на Охтинском пороховом, но так ли это или нет – кто знает?

– Прошу прощение, Пафнутий Львович, а что за история?

– А вы разве не слышали? Презанятнейший случай, доложу я вам. Дело же было в следующем: когда год назад на Охтинском заводе начали устанавливать производство нового пороха, наши французские союзники прислали нескольких своих инженеров – так сказать, на помощь. Среди прочих пожаловал и некто Мессен, тут же поставленный начальником цеха по выделке пироксилина. Да-с. Но начальствовал там этот мсье крайне недолго – чей-то ревнивый муж его сильно поколотил, надолго уложив в больничную койку.

– И что, из-за такой мелочи?!

– Нет, конечно. Просто когда стали проводить расследование, то случайно выяснились совершенно некрасивые вещи: этот самый Мессен, как оказалось, неоднократно подговаривал рабочих продать ему рецептуру нашего пороха. Сами понимаете, какой это скандал!.. Инженер, даром что больной, тут же отъехал на свою родину, а через неделю после этого Ротшильд без объяснения причин прервал переговоры. Вот так-с, Александр Яковлевич.

– Прошу прощения, господа.