Едва выбравшись из машины, госпожа из охраны детства уже издалека одарила нас таким гневным взглядом, будто мы тут главные нарушители спокойствия и источник неприятностей, и мне остро захотелось сделать так, чтобы эти самые проблемы у нее действительно появились в достатке. Участкового отправили на поиски блудной мамаши, а дама из опеки, представившаяся Альбиной Львовной, по-хозяйски вошла в дом и первым делом сунулась в допотопный холодильник. Впрочем, быстро захлопнула дверцу и с каменным лицом уселась на стул. С ее появлением и без того зажатые дети вообще притихли и затаились в углу, зыркая оттуда испуганно.

Все мои попытки разузнать что-то о жизни старших сестер разбились об их упорное молчание. Участковый не возвращался, очевидно, не преуспев в поисках. Осмотр комнаты тоже ничего особого не дал. У покойных сестер-близнецов Киселевых не оказалось не только компьютера или сотовых, но даже таких элементарных вещей как простенькая косметика или бижутерия, без которых, кажется, девчонки их возраста просто жить не могут. Ни дневников, ни записок, ни рисунков. Ничего, что могло бы дополнить хоть как-то их образ. Разве что Ирина была аккуратисткой, судя по тому, как тщательно были сложены ее немногочисленные вещи, а вот Катя, похоже, относилась к подобному безразлично. Влада все время, пока я шарил по полкам и заглядывал во все закоулки, сидела неподвижно на стуле посреди грязной захламленной кухни и переводила взгляд с неприятной тетки из опеки на зашуганных малышей. И постепенно ее лицо становилось все холоднее и злее.

– Вы ведь не собираетесь забирать их сегодня, да? – наконец не выдержала она.

– Вас это не касается, – огрызнулась Альбина Львовна в ответ.

– Подобное, – Влада жестом указала на окружающий бардак, – касается всех и каждого!

– У вас свои дети есть? – агрессивно прищурилась ее оппонентка, и Влада вздрогнула, словно от пощечины.

– Нет.

– Вот когда будут, тогда и порассуждаете, девушка! Женщина и так только что потеряла двух дочерей, а вы предлагаете и остальных забрать! Мы же не звери.

– Если бы вы проявили больше участия в жизни этой семьи раньше, то, может, не было и этих смертей! – и не подумала миндальничать Влада, и хоть я был с ней согласен, но подошел и положил руку на плечо, останавливая.

Ничего тут уже не докажешь и не изменишь.

– Вы меня в чем-то обвиняете? – взвизгнула уже заведенная тетка, покрываясь красными пятнами.

– А вы себя? – не повышая голоса, парировала Влада.

Несмотря на раздражение, свой дар она не применяла, скорее всего, из-за присутствия и без того испуганных детей.

– А вы сторонница того, чтобы изымать детей без разбора у всех?! – ткнула в нее обвиняюще пальцем опекунша.

– Я сторонница того, чтобы дети были живы и защищены.