Ненавижу эти телефоны! Всевидящий глаз в кармане у каждого…

Виола резко остановилась и сжала запястье парня, вырвав телефон. Остановила съемку и удалила запись.

— Будешь снимать без разрешения, я засуну этот телефон тебе в глотку, вытащу через задницу и снова в глотку запихаю вместе с твоим говном, понял?!

***

Вышли на свежий воздух, меня немного пошатывало. Виола села за руль, попросила меня пристегнуться.

— Я думала, ты не даешь интервью.

— Редко. Очень… Тут решила, что быть на связи — это неплохо. У других же получается, у Дубинина, например… Я думаю, это его мама сделала.

Виола округлила глаза.

— Павлуша предупредил, что под меня копают инфу. Самые некрасивые слухи… Но я не ожидала, что и до такого дойдет.

— Почему ты уверена, что это мама Ростислава? — поинтересовалась она.

— Не всем повезло, как тебе, Ви. У тебя не будущая свекровь, а рахат-лукум, причем неподдельный… Мама Дубинина — это баба с гонором хабалки, нравами пуританки и привычками Сталина. Была бы ее воля, я бы уже стояла у стенки… А она бы прикурила и кивнула: “расстрэ-лять!”

— Может быть, она просто тяжелая на характер? Уверена, что ее рук дело?!

— Ви, я не просто так предвзято отношусь к ней.

Она звонила и требовала оставить ее сына в покое, обзывала меня шлюхой. Плюс это… Вывалили ту версию, по которой я — шлюха и сама на дядю вешалась!

— Та-а-ак! Звонила Дубинину?

— Нет! Пусть остается со своей мамочкой, которую просил понять и принять. Но она сука, каких поискать! Просил ли он ее понять и принять меня? Или пообещал, что накинет на меня платок и превратит в домашнюю клушу, годную только, чтобы рожать ему детишек, пока сам по сочным бабенкам бегает! Пусть трахнутся со своей показной идеальностью.

Рыба гниет с головы, а их стая рыбешек давно мертва. Сильны только стадом… Они все протухли. Насквозь… Я ничего не хочу слышать о Дубинине. У нас не было отношений, как таковых, и не будет!

Глава 39

Марфа

Все сделали, как говорила Виола, забрали удивленную Сенечку, но она смышленая, поняла, что ситуация непредвиденная. К тому же Виола сказала ей пару слов наедине, ввела в курс дела так сказать.

Первые видео появились в сети еще в момент, когда мы только заселились в загородный домик, составляющий часть единого комплекса для отдыха.

Это было не интервью, записанное журналисткой, а потасовка, снятая кем-то из зевак.

“Уделала жестко!” — гласила подпись.

Не хотела смотреть, но заставила себя, чтобы понимать, как я вела себя.

Ролик короткий.

На нем нет разговора целиком, только яркий финал. Там, где я выхватила телефон, засунула в чайник с горячим чаем, его только подали для журналистки — вторую порцию за время нашей беседы.

Журналистка всполошилась, вскинулась за ценным предметом, начала требовать вернуть.