Пусть уж лучше второй женой будет родная сестра, чем какая-нибудь стерва, которая отравит твоего сына. В Бургундии такое уже случалось[34]. Варварские обычаи королей были вызваны насущной необходимостью — нуждой в наследниках. Еще свежа в памяти была смерть короля Бургундии Гунтрамна, который потерял своих детей молодыми. И король Орлеана Хариберт, еще один дядя Хлотаря, тоже не оставил сыновей. Он был женат на двух сестрах, одна из которых была монашкой. Всех троих отлучили за это от церкви, на что, в общем-то, счастливая семья наплевала с воистину философским спокойствием.

И, как водилось среди Меровингов, раздел наследства бездетных королей плавно перетек в упоительную многолетнюю резню, которая совершенно разорила богатейшие земли Галлии."

"Диковатые нравы германских вождей постепенно переплетались с римской утонченностью, давая иногда поразительные результаты. С одной стороны, вчерашние варвары вдруг стали фанатичными христианами, а с другой — римляне приняли ордалии[35] как судебную практику и смирились с многоженством своих повелителей. И даже епископы Галлии не стали порицать молодого короля, ведь среди его жен монашек не было.

Молодая кипящая кровь и искренняя симпатия Добряты к собственным женам привели к закономерному результату. Мария и Клотильда забеременели сразу же, а вороватые слуги продали горячую новость, как только королевы перестали ронять женскую кровь. Во все концы Франкии поскакали гонцы, разнося по знатным домам эту весть. Ведь чрезмерное изобилие наследников становилось для подданных еще худшей бедой, чем их отсутствие. На эту весть накладывалось то, что король Дагоберт детей не имел, и это сделало ситуацию еще более взрывоопасной. Но Добрята пока не чуял тех перемен, что принесли его семейные дела в местную политику. Всеми этим вопросами занимался многоопытный тесть, позволяя наслаждаться жизнью любимым дочерям и зятю.

— Наш царственный супруг, — Мария, венчанная жена, улыбнулась мужу, показав задорные ямочки на щеках. — Ты покажешь нам свое воинское искусство? Мы столько слышали о нем!

— Покажи! Покажи! Покажи! — захлопала в ладоши Клотильда, которая была младшей из сестер, и еще не растеряла детской непосредственности.

Она была очаровательной, довольно наивной глупышкой, и именно это безумно нравилось в ней Добряте. Ее старшая сестра, Мария, напротив, была девушкой себе на уме.

Добрята улыбнулся девчонкам и приказал принести лук. Он с той самой битвы у Шалона не прикасался к нему, и теперь, взяв его в руки, парень ощутил обиду своего боевого товарища. Лук словно смотрел на него с укоризной, как на неверного друга. Добрята погладил кость и жилы, которыми были оклеены его рога, и лук стал успокаиваться.