Новый король казнил тех из бургундской знати, кто выступил против него, а также тех, на кого показали другие. Десятки аристократических родов были вырезаны под корень, а их места заняли жуткие люди с изуродованными головами. Остальные бургундские фароны поспешили припасть к ногам нового повелителя, гоня от себя подальше смутные догадки, висевшие в воздухе. Уж больно молод был король Хильдеберт. О таком шептались немногие из тех, кто еще помнил его отца Теодриха и остался в живых. Остальные же замолчали в страхе. Государь Хильдеберт не жаловал слуг отца, и казнил всех, кого смог поймать, объявив их предателями.

На площадях во всех городах и селениях зачитывали имена уважаемых когда-то людей, объявляя их вне закона. Они должны быть убиты на месте, а за их головы объявили награду. Как в таких случаях и бывало, друзья внезапно переставали быть друзьями, слуги потеряли верность, и даже братья порой резали друг друга за золото, что платил новый король.

Город за городом объезжал Добрята, получая везде потоки податей, лести и самого низкого раболепия. Впрочем, он уже позабыл то, что говорил ему когда-то князь Самослав, и упивался своей властью, словно вином, позабыв об осторожности и теряя голову.

Он читал страх в глазах подданных, он читал желание в глазах женщин, он читал задумчивость в глазах своих чиновников — ромеев, которые понимали все меньше и меньше из того, что же творил этот варвар. Их советы он отметал один за другим, пока, наконец, не состоялся последний разговор:

— Ваше величество, — почтительно сказал круглолицый евнух, которого он назначил камерарием, чиновником, отвечавшим за казну. — Денег остается все меньше.

Пиры и подарки поглощают золото, словно сухой песок воду. Подати пока не могут возместить ваших трат.

— Я — король! — упрямо выдвинул челюсть Добрята. — Найди деньги, где хочешь, кастрат! Или убирайся назад в Константинополь!

— Конечно же, вы король, ваше величество, — терпеливо, словно ребенку, объяснял камерарий. — Но от этого денег больше не становится, поверьте мне. И если я уеду, то их станет у вас только меньше. Ведь вы изволили снизить подати вдвое. Чернь благословляет вас за вашу доброту, но казна почти пуста.

— Говори, — насупился Добрята, которому из всей королевской жизни больше всего нравились пиры и те моменты, когда он раздавал подарки своим новым подданным.

— Ваша власть — не в длинных волосах, ваше величество, — все так же терпеливо продолжил евнух. — Ваша власть — от Бога. Вот вы христианин, но когда вы в последний раз были у причастия? Когда исповедовались? Пока не все это понимают, но скоро, очень скоро начнется ропот. Вы истребили множество родов местной знати и отдали их земли язычникам аварам.