Но тут, княже, другое началось. Камень тот охочие люди добывать стали и мне на продажу несут. Я у двух братьев из земель ляхов-бобрян, где Гостун жупаном поставлен, здоровенный горшок того камня по сходной цене выкупил…»

Вышата задумался и посмотрел в потолок. Он произнес было:

— Заплатил им солью ценою сорок… Нет!.. пятьдесят рублей. Да нет же! — Он тут же поправился и написал:

«Шестьдесят рублей серебром им отдал в новгородской монете. Тот горшок моей печатью опечатан и с подателем этого письма передан. А за сим челом тебе бьет Вышата, голова города Гамбурга».

Вышата довольно сощурился, откинувшись на спинку кресла.

Дело было беспроигрышное, потому что цен на тот камень и не знал никто, редкость ведь великая. Братьям он заплатил солью из излишков, накопленных на обвесе окрестных германцев. А шестьдесят рублей серебром — это ж почти семь коров купить можно! Нет, положительно, день был хорош.

Глава 14

Май 629 года. БургундияДобрята, в полном согласии с древним обычаем, объезжал свои владения. Короли франков не сидели на месте, кочуя со своей свитой по стране, словно аварский род. Они ели и пили за чужой счет, разбирали склоки знати и правили суд, лишь на зиму уходя на свои виллы, куда свозили загодя съестные припасы и вино.

Так длилось уже не первую сотню лет, с тех самых времен, когда короли франков еще правили десятком хуторов, а было их, как блох на хромой собаке. Впрочем, великий Хлодвиг, прапрадед короля Хильдеберта, перебил всех мелких вождей, оставив Франкию своему потомству. А когда это потомство разрасталось, оно беспощадно резало друг друга, потому что по славным германским обычаям каждый сын имел равную долю в наследстве. Ведь бескрайняя Франкия, раскинувшаяся от Океана до глухих словенских лесов, была так мала, чтобы делить ее на всех!

И лишь король Хлотарь II немыслимыми ухищрениями собрал в одном кулаке земли предков, балансируя между могущественными силами, словно ярмарочный плясун на канате.

Очень хрупка была его власть, а потому Бургундия отложилась от него после первого же поражения. Нейстрия и Австразия остались верны ему и Дагоберту, но взять реванш он сможет только через год, когда соберет новые армии."

"Добрята, по совету ромеев, сидевших в его обозе, не стал идти дальше.

Беспощадная резня, что он устроил в Шалоне, накрыла Галлию черным облаком ужаса. Не бывало тут еще такого. Грабеж и насилие — дело привычное. Но пустить под нож целый город, столицу своего отца! Такого варварства здесь никто не оценил, тем более, что богатейшие церкви и монастыри в его окрестностях тоже были ограблены всадниками подчистую, а священнослужители перебиты. Впрочем, для молодых и красивых монашек было сделано исключение, и они стали младшими женами в аварских родах, поселившихся на этих землях.