До того хорошее, что Добрята даже заробел, смущенно разглядывая свои черные от грязи ногти. Он как-то и не задумывался раньше о таких мелочах и теперь сжимал ладони в кулаки, смущенно поглядывая на мягкие ухоженные руки девушек, которые улыбались ему с благожелательным интересом. Сестрам было пятнадцать и девятнадцать лет, и они уже приятно округлились в нужных местах, войдя в лучшую женскую пору.

Девчонки напомнили Добряте женщин Константинополя, но они были намного чище и проще, чем продуманные столичные стервы, скрывавшие свои черные души за шелком роскошных одеяний.

Девушки понравились ему безумно, и он беспрестанно пялился на них, вгоняя сестер в густую краску. Они даже ели не так, как привык видеть Добрята, живя в кочевье и в словенских весях. Они аккуратно брали пальчиками кусок мяса из общего блюда, медленно прожевывали его, а потом макали испачканные руки в специальную чашу с водой, что стояла рядом. Видя это, Добрята даже перестал облизывать пальцы, хотя соус был весьма хорош. Для него не пожалели специй.

Сам патриций рассыпался в славословиях, которые навевали на Добряту немыслимую скуку.

Он презирал пустые разговоры, как и все воины. Но, не отнять, будущий тесть оказался человеком неглупым и весьма сведущим в местных делах. Тем не менее, терпеть бесконечные словесные излияния Добрята больше не мог, и перешел к делу, как только закончился обед, а девушки ушли к себе.

— Патриций, — начал он. — Я король, а королю нужен наследник. У тебя есть две дочери. Отдашь их за меня?

— Которая из них вам понравилась, ваше величество? — хладнокровно спросил патриций, который прекрасно обо всем знал, и уже подарил камерарию тяжелый кошель золота за этот визит.

— Не смог выбрать, — честно признался Добрята. — Поэтому возьму за себя обеих.

— Как обеих? — совершенно растерялся патриций, и неприлично раскрыл в удивлении рот. — Хотя… Брат вашего деда, король Хариберт, был женат на сестрах… У вашего великого отца было три жены… Но он не венчался с ними…

— Это бабка не разрешала, ты же знаешь, — пожал плечами Добрята. — Ее уже нет, поэтому с одной я повенчаюсь точно. Пусть попы говорят, что угодно, но я признаю детей от обеих.

Все будет по старому обычаю.

— Тогда… конечно…, - проблеял патриций, который гнал от себя дурацкие мысли о возрасте Хильдеберта. Он почему-то считал, что тот будет постарше. Но какое это имело значение, когда за его спиной стояла толпа лейдов, набранных из звероподобных германцев, и гунны, сокрушившие войско законного короля.

— Назначай свадьбу, — прервал его Добрята, — и не затягивай. Камерарий все устроит. А ты будешь моим майордомом. Твои внуки станут королями франков, Флавиан.

Месяцем позже.