Ариашари, а это был именно он, посмотрел прямо на замершего графа, а затем, едва заметно усмехнувшись, отвернулся и, как ни в чем не бывало, присоединился к своей компании. Бокал, зажатый в руке Нардана, треснул.

Следующие несколько минут, граф пытался прийти в себя и удержаться на месте. Очень хотелось подбежать к Шади, встряхнуть его хорошенько и, как минимум, наорать на него. Что с ним можно сделать как максимум, Нардан старался даже не думать.

Вечер шел своим чередом. Ариашари не обращал никакого внимания на сверлившего его взглядом графа. Тот, немножко успокоившись, начал приставать с расспросами к Литару, но друг был уже изрядно пьян и ничего более вразумительного, чем уже рассказал, ответить не смог.

Чем дольше Нардан сидел, тем больше зверел. Шади не взглянул в его сторону больше ни разу. Он внимательно слушал что-то рассказывающих ему спутников, периодически кивая на замечания магистра. Складывалось впечатление, что ассасины собрались узким кругом на какой-то совет. Однако когда на столе появилась выпивка и закуска, все разговоры были отложены, а внимание перешло к принесшей заказ девушке.

Глухо зарычав, чем изрядно удивил своих собутыльников, Нардан зажмурился. Выдохнув, он открыл глаза и попытался трезво ценить, изменилось ли что-то в его Правителе. Стоит ли так беситься.

Если смотреть объективно, Ариашари за прошедшее время повзрослел. Стал немного выше и шире в плечах, чем помнил граф. Правда, до самого Нардана он все равно не дотягивал. Фигура осталась все такой же изящной и гибкой, черты лица практически не изменились, только появилось какое-то плутоватое выражение в голубых глазах и насмешка в тонком изгибе губ. То, что юноша обстриг свои шикарные волосы, Нардана неприятно удивило. Однако, он не мог отрицать того факта, что парню это безумно шло.

Пока граф отстраненно изучал внешность Ариашари, тот успел свести близкое знакомство с какой-то девицей. Она сидела у юноши на коленях и глупо хихикала. А сам Шади, приобняв чуть пониже спины, что-то шептал ей на ухо. От этого девка жеманилась еще больше.

Зрелище неспешно удаляющейся куда-то парочки стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Нардана. Сжав кулаки, он залпом осушил свой бокал с вином, мельком пожалев о том, что там не что-то покрепче. Скомкано попрощавшись с друзьями, он рвану в конюшню, спеша сбежать из места, принесшего ему такие неприятные минуты."

"За прошедшие годы Нардан ясно осознал, что за проведенные вместе месяцы влюбился в юного Правителя по уши. И ничего со временем не изменилось. Стоило Шади только появиться в поле зрения, как тлеющие в душе угли чувств вновь вспыхнули бешеным костром. Холодность и демонстративное игнорирование его юношей больно задевало.