Или ты продолжаешь играть в великодушие и думаешь, что вот так ты подаришь меня Доминике? Одна ошибка и годы моей верности! Я был плохим мужем?! Все эти годы я был тебе плохим мужем, отцом нашим детям?!

Стены и ступени вибрируют от гневного баса Богдана.

— Теперь все это для тебя не имеет значения?!

— Нет.

— Вот как?

— Мы жили во лжи… — шепотом отвечаю я.

— Прекрасно! Во лжи вместе, но в правде порознь! — Богдан смеется. — Так, что ли?!

— Выходит, что так.

Молчание давит. Взгляд Богдана выжигает мне в затылке дыру. Я должна забитьпоследний гвоздь в гроб нашего брака.

— Как это произошло? — едва слышно спрашиваю я. — Я имею право знать, Богдан.

Молчание Богдана становится осязаемым. У меня приподнимаются волоски на руках.

— Я катался от одной встречи к другой, — наконец, отвечает он. — И после встречи с риелторами… Отец тогда покупал новые помещения под офис… После этой встречи по пути домой я заехал в минимаркет за бутылкой воды, Люба.

По телу пробегает дрожь, но я не оглядываюсь.

— Этот день был зубродобительным, и я был уставший и злой, как собака, — продолжает тихо и холодно Богдан.

 — Вот выхожу я с бутылкой воды, а возле крыльца рыдает Кристина над порванным пакетом. Громко рыдает. Видимо, день говнянный не только у меня выдался.

— Ты же ее не у крыльца оприходовал.

— Нет. Что ты, — Богдан хмыкает, — я довез ее до съемной квартиры, и на ее предложение подняться и поболтать, я согласился.

‘Сердце сжимается от боли. Зря я спросила.

— Посидели на маленькой старенькой кухне, Кристина распросила, как Ира поживает, как родители, — голос у Богдана ровный. — Спросила, как я сам, а после отлучилась на пару минут и вернулась ко мне в тонком шелковом халатике.

Едва жопу прикрывал.

Я же сама спросила. Сама виновата. Теперь вот слушай.

— Я аж чаем поперхнулся, а она раз и залезла на меня, чтобы рубашку полотенцем промокнуть.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю."

"— И раз ты у нас за честность, то я не был пьян, — усмехается Богдан, — я был трезвым. У меня была только одна попытка все это остановить, но меня накрыло, и я отымел Кристину. Не самый долгий половой акт, но с точки зрения жизненного опыта, он был для меня хорошим уроком.

— В каком смысле? — сдавленно спрашиваю я.

— Урок под названием “Я люблю жену и хочу кувыркаться только с ней’

Сжимаю перилла крепче. До болезненного напряжения в фалангах.

— Знаешь, — Богдан поднимается по другую сторону лестницы, — теперь я вижу смысл в разводе,

— бегло смотрит на меня, — если по итогу между нами что-то, останется, то только правда.

Глава 49. Очешуеть

Так хотела спать, а теперь просто лежу на кровати и смотрю в потолок.

От правды Богдана мне не стало легче. Нет.