Может быть, я устала и поэтому не могу адекватно оценить ситуацию.

Я просто хочу спать, если честно, а у Светы есть Андрей, который сейчас подотрет ей сопли и слезы, и скажет, что все будет хорошо, ведь проблемы родителей это уже не проблемы Светы.

— Что ты молчишь? — спрашивает Богдан.

— Ты же понимаешь, что ты козел в первую очередь, потому что изменил мне, Богдан, — тяжело вздыхаю я и морально готовлюсь к медленному подъему на второй этаж в спальню.

Глаза Богдана вспыхивают гневом, а я пытаюсь встать на ноги. Поддаюсь вперед, напрягаю бедра и отталкиваюсь руками от подлокотника, но я лишь могу привстать, а затем плюхаюсь обратно.

Богдан делает в мою сторону шаг, и я вскидываю руку:

— Не надо! Я сама!

— Да твою ж дивизию, Люба! — рявкает он. — Ты опять?

— Пошел в жопу! — я срываюсь на крик, а он возмущенно раздувает ноздри. — Это все твоя вина!

Твоя! Трех детей он, видишь ли, хотел! А я теперь встать не могу нормально! Самодовольный козлина! Я сама встану!

Чувствую себя неуклюжим и сердитым колобком. Три попытки встать и все провальные.

— Ты так и будешь стоять над душой? — поднимаю разъяренный взгляд на Богдана, который мрачно за мной наблюдает. — Проваливай! Я справлюсь!

— Я жду, когда ты справишься, — скрещивает руки на груди.

С рыком я все же встаю на ноги, а после подправляю юбку и зло сдуваю локон со лба, глядя на

Богдана:

— Видишь, справилась.

— Умничка.

У меня нет даже сил возмутиться его издевательской похвале.

— Пошел ты, — медленно разворачиваюсь и семеню прочь.

Я чувствую на затылке тяжелый и сверлящий взгляд Богдана, и жду, что он сейчас окликнет меня, чтобы устроить со мной новую перепалку, но он молчит.

И у меня тоже все меньше и меньше желания вести с ним беседы.

Может, это и есть та граница, за которой нас точно ждет развод? Могла ли я за два дня потерять все эмоции? Если да, то я не против, потому что теперь меня будет сложнее отправить в обморок.

Больше не буду принцессой.

Да и королевой меня тоже не назовешь.

Я просто уставшая женщина, которая хочет вздремнуть и отключится от жестокой реальности на пару часов.

— Ладно, давай предположим, что ты все мои слова забыла, не услышала, — раздается за спиной злой голос Богдана, когда я поднимаюсь на одну ступеньку лестницы.

Я останавливаюсь.

Все же он решил не отпускать меня без ссоры.

— Ты ничего не знала, — продолжает напряженно Богдан, — и вот узнала. Из-за одного перепихона шестнадцать лет назад, ты готова развестись? То есть все эти годы идут в утиль?

Я сжимаю перила:

— У тебя дочь.

— Которую я не хотел, не планировал и о которой узнал постфактум, Люба.