Ее упрямством заинтересовался Алексей Романович, который решил, что явится к внучке, как патриарх, и все разрулит, но получил четкое “пошел в жопу, старый козел”

‘Алексей Романович был впечатлен и попытался манипулировать завещанием, но опять был послан четко и громко.

Это его возмутило, и он пришел обсудить с Богданом сквернословие Доминики, но получил в ответ лишь тяжелый и долгий вздох:

— Мы оба с тобой сидим в жопе, пап.

— Ох если бы я ее воспитывал…

— Но вы ее не воспитывали, — вмешалась я со смешком, наслаждайтесь.

— Люба, ты на чьей стороне? — поинтересовался свекр.

— На стороне правды.

Доминика опять поправляет шляпу и спрашивает:

— Ты за Васькой?

— Прогуляешься со мной?

— Только нянчится я не буду с ним.

— Ладно, — смеюсь, — прогуляемся. Покушаем мороженое.

Теперь Света родила девочку Лизоньку, и только ее Доминика согласилась немного понянчить на руках. Потом она расплакалась и спряталась на балконе. Я пошла за ней, и она, сидя на корточках, призналась, что завидует Лизе, потому что у нее будет папа.

А я пообещала, что она встретит однажды хорошего мужчину, который станет хорошим папой ее детям.

Она мне поверила. И я буду права, потому что через пять лет она выйдет замуж за амбициозного программиста, и останется жить в Москве. Они родят двух деток — Мальчика Савелия, и девочку

Машу.

Богдана она, как и обещала, не пригласит на свадьбу и не станет отправлять фотографии детей.

Но она его простит. Однажды это случится, и в этот день Богдан придет ко мне, сядет у моих ног и уткнется лбом в колени.

И от прощения взрослой женщины, которой он так и не смог стать отцом, ему будет больно. Очень больно. Злость и обиду легче принять, чем тихое “я тебя прощаю и зла больше не держу”.

Кристина после того, как Доминика уехала в Москву, продала квартиру, машину и вытащила со счетов накопленные за долгие годы содержания деньги, и свалила в Турцию искать приключений.

И найдет.

Опять купится на деньги и станет второй женой какого-то араба, который на самом деле гол как сокол. Доминика будет ее уговаривать одуматься, но ее пошлют в пешее эротическое, потому что мама будут поумнее дочи.

Живет теперь в жаре, нищете и для семьи ее “мужа” — она только бесплатная прислуга.

Мои родители стали жить скромнее. Переехали из частного дома в небольшую квартиру у железнодорожного вокзала. Отец уволился и фирмы Богдана и устроился управляющим в скромную риелторскую контору, а мама пошла к нему — риелтором. Их хитрость и изворотливость очень пригодилась им в продажах квартир. Не шикуют, конечно, но не голодают. Долгое время отказывались общаться, но в один из летних дней пришли мириться. Помирились, но отношения наши перестали быть глупыми и наивными.