— Я была права, — шепотом заявила я Богдану, который сидел в этот момент с каменной рожей,

— у Доминики есть шанс. Что думает насчет этого Богдан Алексеевич?

— Богдан Алексеевич растерян, — сердито ответил Мне Богдан и нервно поправил галстук под воротом рубашки, — и зол.

— На кого?

— На себя, — сжал кулак под столом.

Затем Света вскочила в слезах со своего места и побежала за курьером.

Притащила его обратно под недоуменными взглядами гостей, которые продолжали гадать, что, блин, происходить.

Света приказала отрезать и красиво упаковать большой кусок свадебного торта, накидала фруктов в пакет и отправила курьера обратно к Доминике с гостинцами.

— Мне все это не нравится, — подытожил Богдан, — но иначе, похоже, никак?

— Мы можем все еще развестись, чтобы ты так не страдал, но… — я усмехнулась, — мне кажется, уже поздно. Детки приняли друг друга.

— И ты не ревнуешь? Она напоминание…

— Он девочка, которая хочет любить и быть любимой, — тихо пояснила я и украдкой вытерла слезу с щеки. — И у нее теперь есть этот шанс.

— Ты опять меня караулишь по углам, — говорю я, когда со мной тихим и ровным шагом равняется Доминика.

Поправляет шляпу на голову и вздыхает:

— Ничо я не караулила.

— Я тебя и вчера видела, если что.

— Это была не я.

— Ты можешь прийти в гости, и мы выпьем по чашке чая, как культурные люди, — кошусь на нее.

— Не можем.

— Можно подгадать время, когда Богдана Алексеевича не будет дома…

— Я поступила, — перебивает меня Доминика. — В Москву."

"Я останавливаюсь и медленно разворачиваюсь к Доминике, которая торопливо надевает на нос солнцезащитные очки, чтобы спрятаться за ними.

— В МГУ, — небрежно фыркает она. — Грант, общежитие, и все такое…

Кривит губы.

— Ух-ты… — удивленно шепчу я.

Наверное, за это стоит поблагодарить Аркашу, который натаскивал младшую сестру к экзаменам и передал ей “по наследству” нескольких репетиторов.

— Ты Аркаше сказала? — спрашиваю. — Свете?

— Скажу, — кивает и смотрит в сторону. — Так что, пусть Богдан Алексеевич выдыхает. На учебу у него деньги не возьму.

Не назовет она его отцом. Даже под пытками.

— Ну, самостоятельность — дело хорошее, — медленно киваю я, — но никто не запретит Богдану

Алексеевичу за тобой присматривать.

Богдан исправно обеспечивал Доминике частную школу, репетиторов, кружки, одежду-еду, и периодически пытается под зовом совести наладить отношения с дочерью, но ничего не выходит.

Она признала Аркашу, Свету и даже меня с мелким Василием, но не Богдана.