— Какой? — я хмурюсь.

Почему мужчина только сейчас о нём вспомнил? Я усаживаюсь по-турецки, с нетерпением жду, когда вернётся Ильяс.

Слишком уже весёлый у него взгляд.

Точно что-то задумал.

Удивительно, насколько разным бывает Карзаев. Чуть грубый при первом знакомстве. Невероятно нежный сейчас.

Я была у него в офисе, видела, как мужчина ведёт себя с подчинёнными. Такой холодный и строгий.

А со мной совсем другой.

— Опять? — я хмыкаю, когда Ильяс возвращается с бумагами. — У тебя точно какие-то странные подарки.

— Не нравится? Могу забрать себе. Буду перед сном перечитывать. Брак между Усмановым Булатом…

— Прекращён? Это свидетельство о расторжении брака?

Я подпрыгиваю на месте. Боже, как я ждала его! Потому что всё превратилось в какую-то жуткую волокиту.

Я уверена, что это Булат постарался. Потому что несколько раз я ездила в другой город, пыталась получить свидетельство.

То у них база не работала, то не видели решения суда, то ещё что-то.

Последняя пакость Усманова.

А теперь у меня на руках финальное доказательство, что всё закончилось.

— Как ты забрал? — тяну руки, но Ильяс не отдаёт. Зараза.

— У меня всё ещё твоя доверенность. Я могу от твоего имени почти всё сделать. Так что? Оставить себе?

— Ну, спать со свидетельством я точно не буду. Положи к документам. Не могу поверить, что это заняло так много времени!

— Чертов Усманов.

— Давай не будем в постели вспоминать твоего бывшего мужа.

Ильяс оставляет документ на прикроватной тумбочке, забирается ко мне. Я улыбаюсь. Боже, как я счастлива.

Осталось лишь несколько деталей, и я смогу забыть о своём браке, как о страшном сне. Завтра же пойду менять фамилию. О чём я и сообщаю Ильясу.

— Не возвращай девичью фамилию, — вдруг советует Ильяс. — Это все документы менять.

— Не так ведь сложно, — растерянно отвечаю. Почему мужчина против? — Через три недели всё получу.

— Зачем лишняя возня?

— Я не понимаю. Я не хочу Усмановой ходить…

— Ты и не будешь. Карзаевой походишь? Лет семьдесят в идеале.

Кровь за секунду закипает, моё тело превращается в раскалённое нечто. А щёки пылают так, что ночью вместо маяка могут работать.

Я смотрю на Ильяса. Не моргаю. Словно за миллисекунду что-то изменится. Не верю услышанному.

Он что же…

Ильяс чуть усмехается. Смотрит прямо на меня. Уверенно, расслабленно. Но я замечаю, как дёргается уголок его губ.

— Скажешь что-то? — спрашивает небрежно, но голос чуть дрожит. Он волнуется. — Хоть кивни.

Не могу. Совершенно. У меня будто ком в горле. Хочу кричать от счастья. Или расплакаться. Или…

— Я не настаиваю на свадьбе скоро, — добавляет Ильяс. — Лишь обозначаю свои намерения. Но «нет» я не приму.

— Мхм.

— Аль, скажи ты что-то.

Не могу. Вместо слов — бросаюсь на шею мужчины. Висну на нём, утыкаясь в шею. Крепко обнимаю.