— У вас есть доказательства?

— Запрет на приближение, которое получили от полиции.

— Таких документов мне не предоставляли.

— У меня есть копия.

Карзаев передаёт документ через служащего, нервно выстукивает по столу. Он вот-вот взорвётся.

Боже. Как могли потерять такой важный документ? Я уверена, что Ильяс всё лично проверил. Значит, кто-то в суде уже постарался?

Сам судья?!

Иначе зачем ему давать нам месяц?

Я так надеялась, что всё решится сегодня! А теперь отвод судьи, новые заседания… Это может длиться вечность.

— Вижу, — кивает судья, изучив запрет. — Это меняет дело.

— Это недоразумение, — впервые заговаривает Булат. — Ваша честь, случилось недопонимания. Я пытался поговорить с женой. Признаю вину, что не должен был хватать её. Но я лишь пытался договориться с Алией, увидеть сына. Один запрет, который они подстроили, не является доказательством.

— Подстроили?

— Рядом оказалась полиция, Аля вырывалась, хотя я не держал её. Всё спланировано было. Нет других подтверждений, что я когда-либо причинял жене вред.

Судья смотрит на Ильяса. Тот молчит. У нас действительно нет других подтверждений. Даже это получили с трудом.

Запись разговора не будет действенна в суде. Да и звонил мне Булат с чужого номера. Всё продумал.

И теперь давит на то, что я не даю видеться с сыном. Хотя сам меня держал на расстоянии, шантажировал.

Усманов припоминает заявление, которое он подал. Что я плохая мать и не справляюсь со своими обязанностями.

— Она спокойно сбежала из дома, — продолжает Усманов, взяв дело в свои руки. — Оставила сына, несколько дней не беспокоилась о нём. Поэтому я прошу время на примирение.

— Довольно!

Судья взмахивает рукой, прекращая разговоры. Недовольно осматривает всех. Задерживает взгляд на мне.

Я одна тут молчу, не влезая. Видимо, за это заслуживаю подобие сочувствующего взгляда.

— Вы, господа, устраиваете тут цирк! — продолжает он сурово. — Есть ли у вас есть доказательства, предъявите их сейчас. Насилия со стороны господина Усманова или невыполнения материнских обязанностей госпожой Усмановой. Их нет? Тогда месяц на примирение и покиньте зал суда.

Это напоминает какой-то сюр. Как судья может принимать такое решение?! Ведь все доказательства у него на руках.

Неужели подкуплен?

Или просто плевать на то, что произойдёт со мной?

— Доказательства есть, — произносит Ильяс. — Ночь, когда Усманова якобы сбежала, записана. На камеры, на мой видеорегистратор.

Боже. Точно! Я совершенно забыла об этом. А ведь Карзаев угрожал. Если я окажусь мошенницей — у него есть запись."

"Оказывается, мужчина пошёл дальше. Нашёл моих соседей, договорился о видеофайлах. Нашёл нужный вариант, когда чья-то камера захватила наши ворота.

Занимает время, чтобы подключить всё к телевизору.