К ночи уже совершенно не осталось сил и Ронарда едва не сморило прямо за столом среди вороха бумаг, тогда он рухнул в постель, не раздеваясь. Тварь с каждым днем отбирала все больше, он просто не успевал восстанавливаться. Где-то на задворках сознания мелькнуло сомнение, запечатал ли он дверь магией дополнительно, но следом уже провалился в сон.

Сон был маетный, вязкий. Словно его тащили вниз зыбучие пески Самаконы, а скользкие и холодные песчаные змеи ползали по нему, чуя легкую добычу. В какой-то момент он очнулся и понял, что его все равно обвивают холодные тонкие руки и ноги, а пухлые губы скользят по шее, на запах выискивая главную — самую трепетную и вкусную — жилку…

Ронард ударил Тварь наотмашь и та отлетела к стене, чем-то хрустнув.

Кровь застучала в висках, хотя, казалось бы, чему там оставаться в увядших венах, но, несмотря на слабость, Ронард поднялся, вспарывая рукой воздух. Жалобно всхлипывающую Тварь рывком поднял за волосы и зашвырнул в портал впереди себя.

Вряд ли когда-то двери Единого храма открывались с таким вопиющим непочтением — резким ударом ноги, но сейчас было не до церемоний, а руки удерживали Тварь.

Храм был открыт для почитателей в любое время, но сейчас оказался пуст.

— Сагарта! — что оставалось сил проревел Ронард. — Я знаю, ты слышишь! Ты же все, грорш тебя раздери, слышишь!

Из глубин храма на громогласные крики выбежала стайка перепуганных жриц в белых одеждах.

— Забирай свое отродье! — он грубо толкнул девочку к подножию мраморного изваяния. — Ему больше не нужна забота, эта тварь теперь и сама себя прокормит!

Ошеломленные жрицы застыли на мгновение, а потом как одна повернулись к Ронарду.

Глаза каждой из них сияли мягким светом.

— Тварь?! — в один голос спросили они, синхронно шагнув вперед. — Как смеешь ты называть «тварью» мое дитя?! Она — совершенство.

— Она чудовище, — его светлость обессиленно прислонился к колонне. — Как и тот, кого я убил тогда и убил бы снова. Ты потребовала и я выполнил свое обещание. Я возвращаю то, что отнял у тебя когда-то.

— Рано, — ответили не терпящие возражений голоса. — Она еще так юна… Но уже так прекрасна.

Жрицы, ведомые богиней, обступили девочку со всех сторон, лаская ее.

Тварь доверчиво потянулась к заботливым рукам, обхватила одну, сверкнули ровные белые зубки. Ронард отвернулся, чтобы не видеть.

Рано… Значит, пусть хоть сегодня наестся досыта, может, хватит на пару дней. Жрица, будучи в божественном трансе, даже не пикнула. Интересно, санг-привязку Тварь уже умеет использовать или у этой служительницы еще есть шансы?"

"— Ты же покровительница мира и самой жизни, — устало произнес Ронард, не ожидая ответа. — Как ты можешь называть это своим дитя?

— Это тоже жизнь.