Просто сидишь или идешь, но все время смотришь на пальцы в черном огне. Люди пугаются. Ты ее контролируешь?

— Конечно. Вот она есть, вот ее нет. Нехитрый фокус, если подчиняешь ее полностью.

— Многие думают, что это непроизвольные выбросы. И боятся. Как в тот раз, когда рухнули Врата. Ардин, ты точно… в себе?

— Это я и проверяю каждый раз. А боятся слабые. Бояться вообще глупо. Мекса, тебе не стоит волноваться. Мэтр Сарттас от меня ни на шаг не отходит.

— Ардин, а ты когда спала вообще в последний раз? — вот умеет не в бровь, а в глаз. — У тебя такой взгляд мутный.

Может, это Греттен принял образ Мексы и проверяет мою способность отделить сон от яви? Сейчас как обернется огромным шерстяным мансом… Я еще раз, проморгавшись, выпустила черное пламя перед собой.

Нет, Мекса настоящая. Что ей ответить?

Что постоянно сплю? Не помню? Вообще не сплю?

— Не знаю, Мекса. Это все сомнология. Крепкий орешек. Не переживай, разберусь.

— Мы можем помочь, ты же знаешь, что мы всегда рядом. Триангл.

— Ага. Нет, серьезно, не берите в голову. Тут скорее справятся книги, мэтры и манс. И да, спасибо за беспокойство.

Вроде разговор был окончен, судя по их молчанию, так что я сложила в сумку учебники и поспешила к мэтру Друмису.

— Ардина. Ты всегда звала Анхельма исключительно Хельме. Никак иначе, — донеслось мне в спину.

— О, — остановилась я на секунду, припоминая. — Хорошо! Увидимся.

Управлять собственной фантазией во сне оказалось гораздо сложнее, чем той же магией, впервые столкнувшись с ней. Потому что магия внутри тебя и часть тебя, а сонный мир — сам по себе. Он повсюду и безграничен. Это он диктует свои правила спящим, а любое искажение, навязанное фантазией проснувшегося во сне, воспринимает в штыки.

Прогибается неохотно, со скрипом.

Усилия пришлось объединить не только сомнологу Друмису и мэтру Сарттасу, учившему меня самоконтролю, но и мэтру Серенде, менталисту. Благодаря их советам и практикам я смогла через некоторое время нащупать саму канву сонного мира. И потихоньку, очень осторожно, начала вплетать туда свою волю.

Прошел март, близился к концу апрель. Я не замечала проходящих дней, не замечала смены дня и ночи. Кажется, мое тело постоянно спало положенные восемь часов, но разум не знал отдыха.

Пока мэтр Друмис не объяснил, как заснуть во сне, а Греттен не провел в это скрытое подцарство… Тогда я выспалась вволю, не видя и не осознавая ничего, просто плавала в ласковых черных водах несколько дней или недель… или лет?

Зато как только я сумела изменить крохотную часть вокруг себя, будучи в осознанном сне, то будто распахнулась дверь. Кажется, это был цвет покрывала. Мне просто остокрыжтело постоянно просыпаться под бежевой мохнатой шкурой и одним усилием воли я превратила ее в зеленый вязаный плед.