Присутствие их служителей на дне Содружества — исключение, что случается раз в двадцать два года.

— Лес примет тебя. Астарх уже дал защиту."

"Я рассеянно кивнула. Я бы поехала туда хоть завтра, если бы не другое условие. Успешно учиться и сдать годовой экзамен, если я не хочу уехать в Самакону прежде щедро отведенного мне срока. А вот от мысли о том, что ехать туда все равно придется, начинала болеть голова. Слишком много условий, клятв и прочего… По крайней мере, вопрос о том, где я проведу это лето, частично решен.

Экзамен через два с половиной месяца. Значит, по окончании первого курса останется еще полтора, прежде чем будет сыграна уже решенная свадьба Ронарда и самаконской принцессы. Всего полтора! На то, чтобы успеть вымолить у чужих богов неслыханное… Там, где они меня услышат.

Этой ночью я долго не могла заснуть, ворочаясь, пока недовольный Греттен не переполз на подушку, стукнув меня мягкой лапой по лбу. Под его ворчливое тарахтение я все же провалилась в сон.

…три размытых призрачных пятна окружали меня, парившую в темноте. Первое приблизилось, зазвенели хрустальные колокольчики.

— Подари мне любовь, — пропела Сагарта Милостивая.

— Подари мне жизнь, — зашелестел сумрачной дубравой Скоген-хозяин.

— Подари мне с-смерть… — просвистел раздвоенным языком из змеиной пасти Айят-песчаник.

Ронард ШентияНердес мог удовлетвориться простым обещанием или использовать непреложное обязательство, но и последнего, видимо, показалось ему недостаточно. Ронард даже не стал возражать, когда император потребовал ни много ни мало — магическую клятву. С собственного брата. И ради такой мелочи… Только ради того, чтобы гарантированно закрыть ему путь в Академию.

Да к гроршам Нердеса, с раздражением думал он. В Ровельхейм у теперь уже бывшего декана боевого факультета и бывшего главы попечительского совета есть свои глаза и уши. Приставленная охрана не знала сна, Никас тоже исправно отчитывался по артефакту связи о происходящем в учебном заведении. Отъезду племянника он был только рад, избегая того во дворце в последние дни. Слишком высок был соблазн забыть о том, что он наследник престола, и просто отходить малолетнего идиота вожжами. Потому что вызвать его на честный бой приравнивалось бы к государственной измене. Да и честный бой — это не про Аландеса…

Но невозможность увидеть Ардину, прикоснуться к ней, просто быть рядом выбивала из колеи, заставляла часами наматывать круги по кабинету и думать, думать, думать. Четыре дня подряд он каждое утро проводил в Едином храме. Четыре дня взывал к Хоросу, Эвригу, Сагарте, Кьерлиге, Ойтте с Вармой, срывая голос в ярости, умоляя их шепотом, подолгу разговаривая с их служителями и жертвуя им баснословные суммы. Все без толку… Вечные не желали его слышать.