С каждой близостью будто открывался новый мир, а мне все было мало: открывала собственные миры, откинув напрочь так и не пригодившееся воспитание монашек; доводя любимого до чуть ли не болезненного экстаза, при этом сгорая сама от своей отчаянной смелости. Исследовала в ответ все уголки желанного тела, находя особое удовольствие в том, что могла победить его в этих схватках не скимитаром, не послушными тенями — всего лишь легким прикосновением губ. И сама раз от раза сдавалась без боя, потому что как тут сопротивляться…

Ронард эмпат и интуит по своему природному дару.

Он поэтому закрывается от всех, слывет холодным бездушным следователем и самым бесстрастным боевым магом. На мне его дар сбоил, как сам признавался, зато сейчас развернулся в полную силу. Я тоже изучала немного ментальную магию с мэтром Серенде. Пусть моя Тьма Изначальная не позволяет читать мысли и не может заставить кого-то подчиниться моей воле, для этого особые способности нужны, но ту же эмпатию и мне удалось немного расшевелить. А потому сейчас с Ронардом все ощущалось вдвойне остро. И мои собственные чувства, и его… И даже не вдвойне, а как два зеркала, поставленные напротив, отражаясь друг в друге бесконечным эхом.

Оттого все тяжелее было разрывать объятия по утрам, словно вросли друг в друга: не телом — душой. Пустили корни, просто так уже не выдернуть, только с мясом, с сердцем.

И-Н-Келата встретила трауром и приспущенными флагами. И вряд ли эта искренняя скорбь на лицах сменится к вечеру ликованием на коронации. Но такова была традиция при смене власти: провожать и встречать новую в один день.

Оставлять меня одну в городе Ронард наотрез отказался, перенестись порталом сразу в его покои было нельзя — меня мутило от непосредственного контакта с любой чужой магией.

Точнее, это семечко внутри будто противилось, причиняя нестерпимую боль. Отчасти поэтому и от недавно (или уже так давно?) предложенного целительства так категорично отказалась.

Заявиться же открыто вдвоем во дворец и вовсе не представлялось возможным. Я бы никогда туда и не возвращалась, но он был единственно безопасным местом в случае нападения. А Ронарду необходимо было попасть в родовую крипту и проститься с братом по-своему. И встретиться с Аландесом — последний настоял на том вчера посредством артефакта связи.

Поэтому снова «смутная вуаль», накинутая Ронардом достаточно широко, чтобы даже не касалась, укрывшая обоих от посторонних глаз. Снова мои верные тени и тайные дворцовые ходы. Скрытно, с опаской, будто взломщики или воры. Вряд ли новый хозяин дворца был бы мне рад.

— Жди меня здесь, любовь моя, — сказал его светлость, когда мы беспрепятственно оказались в его покоях. — Я выставлю дополнительную защиту. Вернусь, как только смогу.