Боялась? Больше нет… Сейчас все было правильно.

Если сам Скоген одобрил, а манс так неосмотрительно оставил обоих наедине, то кто сможет возразить? Самакона, повернутая на соблюдении чести? Так сиятельной Элмас здесь нет. А если бы и была, то через две недели я выполню условие Хозяина, высажу это странное семечко в Пустоши и клятва Леса Самаконе о «браке во имя мира» станет недействительной. И Анхельм тоже будет свободен. Я же чувствовала себя свободной уже сейчас. Я не твоя, Самакона. И не ваша, боги. Я принадлежу только одному человеку.

Ронард лишь притушил огонь, не переходя черту и не позволяя ему разгореться с новой силой.

С неохотой вынырнул обратно, целуя в пылающие щеки. Впервые за последние две недели мы ночевали в нормальной постели и выползать из нее ужасно не хотелось. Две недели, действительно… Как летит время. Еще через две мы должны быть в Пустоши. А через месяц свадьба Ронарда. И я до сих пор не знаю, что он решил."

"Если я и переживала, что по моему лицу каждый сразу поймет, что было этой ночью, то напрасно. Мекса этим утром за завтраком выглядела как сытый и выспавшийся довольный манс.

У Хельме глаза были как плошки и весь он был какой-то тихий и прибитый. А Сойра… У Сойры будто раскололась и отваливалась потихоньку с лица каменная застывшая маска, а из под нее проглядывало живое любопытство ко всему: к утренним лучам солнца, к цветастому ковру, по которому она, прислушиваясь к новым ощущениям, шла босиком. Стакан прохладной воды с мятой и тот вызвал неподдельное ощущение восторга на ее мятущемся лице.

Греттен, прошатавшийся где-то всю ночь, прыгнул ей на колени и Сойра громко всхлипнула, тут же зажав рот от своей несдержанности.

Поколебалась некоторое время, но все же протянула руку над столом, чтобы все увидели. На ладони ее мерцала маленькая искорка Света Изначального. Своя, собственная.

Но на этом все ночное волшебство закончилось. Как бы ни хотел говорить Ронард о вечерней встрече с наследником, по злому стечению обстоятельств оказавшемуся здесь же, но пришлось. По указу императора лесные жители не могли пересекать границу. И для Мексы выехать из пограничной Тьелы вглубь Империи не представлялось возможным.

Я видела, как злость охватывает Ронарда заново, как пружиной сжался Анхельм, как побелели у лишенной внезапно власти Сойры костяшки сжатых пальцев. Одна только Мекса восприняла это спокойно.

— Я вернусь в Лес. Астарх доверяет тебе, Ронард. Не подведи.

И Хельме, и я начали яростно спорить, но все наши доводы разбились о реалии военного времени. Ронард убедительно и красочно рассказал о новых возможностях наследника и о последствиях, что ждут тех, кто не подчинится имперскому указу.