Так хочется согреться. – Она не захотела ездить с папой в гарнизон и просто ушла.

– И тебя не взяла? – еще сильнее удивляется тетя Оля.

– Нет.

Ложусь и сворачиваюсь клубочком на одном из матрасов. Подгибаю под себя ноги и громко стучу зубами. Женщина снимает с себя кофту, укрывает меня, гладит по волосам и что-то тихо напевает. Глаза начинают закрываться сами.

– Она сказала, – бормочу сквозь сон. – Что еще слишком молода, чтобы становиться матерью-одиночкой, – тут же сажусь и смотрю на тетю Олю во все глаза. – Но мама у меня хорошая, папа всегда так говорил и учил любить ее, несмотря ни на что. Просто не смогла. Так иногда бывает.

– Ложись, деточка, – добрая женщина поправляет на мне свою одежду. – Говоришь, как взрослая, – улыбается она.

– А я и есть взрослая! – снова пытаюсь подняться. – Я даже суп варить умею, и еще макароны, и картошку пожарить. Мне, между прочим, тринадцать! – гордо вздергиваю носик, лежа практически на полу. – А еще…

Вижу теплую улыбку на ее лице, а еще слезы. Она тоже плачет, как и все здесь. Даже мужчины. Это так странно. Папа никогда не плакал.

Он ведь у меня сильный! И я такая же!

– Еще я учусь хорошо и когда закончу школу, поступлю в военную академию, чтобы быть как папа.

– Ой, – только и вздыхает тетя Оля.

– Не верите? – стало почему-то обидно. – Я даже стрелять умею! Меня папа в тир водил.

– Тише ты, – она прижимает мою голову к земле, – не вздумай здесь болтать об этом. И что отец твой военный. Нельзя, слышишь?! – Она начинает раскачиваться и петь ту же песню.

– Не буду, – обещаю ей, засыпая.

Просыпаюсь от криков и шума на улице. Снова стреляют.

Я затыкаю уши руками, чтобы не слышать эти страшные звуки. А потом команды.

– Это папа, – трясу я перепуганную женщину. – Папа за мной пришел! Я же говорила!

Она крепко прижимает меня к себе и нервно бормочет всякую ерунду. Мое сердечко радостно подпрыгивает в груди.

– Он правда такой, – говорю ей. – Всегда всех спасает.

От взрыва, раздавшегося на улице, в ушах зазвенело. Я зажала их ладошками и пригнулась к земле низко-низко, как учил папа. Он обязательно будет рад, когда я ему расскажу, что запомнила уроки."

"Крики и стрельба на улице не стихали до рассвета. Это кажется бесконечным, а еще завывания взрослых людей вокруг меня. А я все так же не плачу. Я только очень-очень жду, когда откроется дверь и в нее войдет мой папа, я тогда сразу побегу к нему и крепко обниму. Он будет гордиться своей смелой дочкой. И вот прямо за дверью раздаются шаги. Я быстро встаю на ноги, поправляю грязное и измятое школьное платье, косички откидываю за спину, но тетя Оля тянет назад и ругается, только я не слушаю. Я уже подпрыгиваю от нетерпения, а дверь все еще не открывается.

Мужчины о чем-то тихо переговариваются за ней, но это точно свои.