Свет проникает за угол моих закрытых век, и я вздрагиваю, думая, что, возможно, его призрак поднялся из воды и идет за мной.

Он скажет мне слова, которые рычал в каждом кошмаре.

— Ты трусиха, Глин. Всегда была и всегда будешь.

Эта мысль подстегивает те образы из кошмаров. Я кручусь так быстро, что моя правая нога соскальзывает, и я вскрикиваю, падая назад.

Назад...

К смертельному обрыву.

Сильная рука обхватывает мое запястье и тянет с силой, которая вырывает дыхание из моих легких.

Мои волосы разлетаются за спиной в симфонии хаоса, но мое зрение все еще сосредоточено на человеке, который держит меня одной рукой. Однако он не оттаскивает меня от края, а наоборот, держит под опасным углом, который может убить меня в доли секунды.

Мои ноги дрожат, скользят по мелким камням и заостряют угол, под которым я стою, и возможность падения.

Глаза человека — мужчины, судя по его мускулистой фигуре, — закрыты камерой, которая висит у него на шее. И снова ослепительный свет падает прямо на мое лицо. Так вот в чем причина поразительной вспышки минуту назад. Он фотографировал меня.

Только тогда я понимаю, что влага собралась в моих глазах, волосы трагически растрепаны ветром, а темные круги под глазами видны из космоса.

Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он потянул меня, потому что стою буквально на краю, и боюсь, что если попытаюсь сделать это сама, то просто упаду.

Но тут что-то происходит.

Он отводит камеру от глаз, и мои слова застревают в задней части горла.

Поскольку сейчас ночь и только луна дает хоть какой-то свет, я не должна была видеть его так ясно. Но я вижу. Как будто я сижу на премьере фильма. Триллера.

Или, может быть, ужаса.

Глаза людей обычно светлеют от эмоций, любых. Даже горе заставляет их сиять от слез, невысказанных слов и безвозвратных сожалений.

Но его глаза тусклы, как ночь, и так же темны. И самое странное, что они по-прежнему неотличимы от окружающей обстановки. Если бы я не смотрела прямо на него, я бы подумала, что это животное.

Хищник.

Может быть, монстр.

У него острое, угловатое лицо — такое, которое требует безраздельного внимания, как будто его создали для того, чтобы заманивать людей в тщательно продуманную ловушку.

В его телосложении чувствуется мужественность, которую не могут скрыть черные брюки и футболка с короткими рукавами.

Посреди этой морозной весенней ночи.

Мышцы его рук выступают из материала без намека на мурашки или дискомфорт, как будто он родился с холодной кровью. Рука, которой он сейчас держит мое запястье в заложниках и фактически останавливает мое падение к смерти, напряжена, но нет никаких признаков напряжения.

Без усилий. Вот слова, которые следует использовать для него.

Вся его манера поведения пронизана абсолютной легкостью. Он слишком холоден...