Ей приходится бежать трусцой, чтобы выдержать мой темп, и обычно я замедляюсь, но сейчас я слишком нетерпелив для этой женщины.

Мне нужно быть внутри нее больше, чем мне нужна следующая порция кислорода.

Как только мы достигаем дерева, я прижимаю ее к нему — не настолько сильно, чтобы причинить ей боль, но достаточно, чтобы она поняла мое намерение.

Глиндон сглатывает.

— Мы на людях, Киллиан.

Я хватаю ее за бедра и притягиваю к своей эрекции.

— И что? Нам нужно отпраздновать нашу помолвку. — Я просовываю вторую руку под ее платье. — Кроме того, красная помада — это явное приглашение трахнуть этот рот, а ты уже надела платье, чтобы у меня был лучший доступ к твоей киске, не так ли?

Мои пальцы находят ее киску, и я делаю паузу.

— Что у нас тут, моя маленькая шлюшка? Нет трусиков?

— Я же говорила тебе, что скучала по тебе, — выдыхает она.

— Ты сводишь меня с ума, детка. — Я дразню ее клитор, и она со стоном откидывает голову к дереву. — Обхвати меня ногой за талию. Прижмись ко мне.

Обе ее руки и нога обхватывают мою шею и талию, но она все равно шепчет:

— Любой может увидеть.

— Нет, если они хотят остаться в живых. — Я освобождаю свой бушующий твердый член и поднимаю ее другую ногу. — Смотри на меня, когда я буду трахать тебя, детка.

Ее глаза встречаются с моими, полуприкрытые, почти закрытые, но они так полны огня, что я хочу пройти прямо сквозь них и почувствовать каждый ожог.

Я вгоняю в нее с нетерпением священника-целибата. Она сжимается вокруг моего члена со вздохом, ее тело прижимается к моему.

Может, мне стоит заставить ее скучать по мне в будущем? Если подумать, то нет. Я все еще переживаю ломку после всего лишь одного дня.

Мои пальцы обхватывают ее шею, и она крепче прижимается ко мне. Ей нравится, когда я душу ее, пока трахаю ее, моя Глиндон. Она сказала мне, что это заставляет ее терять контроль, потому что это я.

Потому что она доверяет мне.

Я увеличиваю ритм, пока ее стоны и вздохи удовольствия не начинают эхом отдаваться вокруг нас, кружась вместе со светлячками и тишиной ночи.

— Ты станешь моей женой. — Толчок. — Моим партнером. — Толчок. — Моим всем.

— Да, да. — Ее голос ломается от силы моих толчков в нее.

— Однажды я заполню эту киску своей спермой, и ты родишь мне детей, правда, детка?

Ее глаза блестят, когда она стонет:

— Да!

Ее оргазм вызывает во мне смесь эмоций. Может быть, это капитуляция, или тот факт, что на ней теперь мое кольцо, или то, что никто и ничто не отнимет ее у меня. А может быть, это обещание, что в будущем я наполню ее своим ребенком.

Какова бы ни была причина, я со стоном проникаю в нее до конца.

Глиндон прижимается ко мне, ее пальцы гладят меня по щеке, а губы покрывает девичья, счастливая улыбка.

— Я люблю тебя, мой монстр.

— И я люблю тебя, детка.