— Богдан достает из кармана телефон. — О, доча, это важно. Можно я отвечу?

Хочу забрать у него Снежану, чтобы она не мешалась, но Богдан отмахивается, принимая вызов.

— Да, Паш. Узнал? — Взгляд Богдана меняется на совершенно серьезный, хотя до этого, когда он смотрел на Снежу, в нем было столько нежности.

Я внимательно слежу за ним, тоже желая узнать, что произошло.

— Так, Паш, можно еще раз повторить, — просит Бессонова, заметив мой взгляд. — Ты на громкой, если что. Да, Юлиана радом. Так что без… лишней лексики. Молодец, что понял.

Богдан кладет телефон на стол и включает громкую связь. Снежана тянет к «новой игрушке» свои ручки, но Богдан качает головой, и (о чудо!) дочь послушно опускает свои загребущие пальчики и замирает, сидит тихо, как мышка.

— Ты оказался прав, Дан: номер Юлианы в черном списке, — произносит Павел после приветствия. — Только он не подписан, а висел как рекламный спам.

— Подожди, но ведь я сам видел ее номер в телефонной книге.

— И такой есть. Под именем «Юлиана» подписан другой номер. Цифры почти те же, кроме одной. Предпоследней. Именно поэтому мы сразу не заметили замены, а Игорь Алексеевич наизусть номер не помнил, всегда набирал из телефонной книги. Он просто звонил на совершенно другой номер. Так что никакого фокуса здесь нет, только человеческий изворотливый ум и смекалка.

— Направленные не в ту сторону… — Зло бросает Богдан.

— Почему не в ту. Как раз в ту. Елена добилась желаемого. Ее муж, наконец, перестал звонить старшей дочери, решив, что та сама не хочет с ним разговаривать. Все гениальное просто.

— Да уж… Паш, ты узнал, кому принадлежит этот номер?

— Думаешь, надо? Я со стопроцентной гарантией могу сказать, что номер записан на Елену. Она регистрирует новый номер, а поскольку гудки на него всегда шли, то по идее, должен быть и телефон.

— Думаю, надо, Паш. И номер, и телефон. Ты сообщил Игорю Васильевичу?

— Нет. Ты же просил только разобраться.

— Хорошо. Спасибо. Я сам ему позвоню. Скинь мне все скрины.

Богдан завершает вызов и задумчиво барабанит пальцами по столу, невидящим взглядом смотрит прямо перед собой. По его сжатым губам и застывшему льду в глазах, могу судить, что он не просто зол. Очень зол. Но его злость тихая, и это пугает еще больше.

Снежана сидит, не шелохнувшись. У меня бы она уже вся извертелась, а тут будто подменили. Она внимательно смотрит, как Богдан стучит пальцами и начинает тоже хлопать ладошкой, вызывая у Богдана улыбку. Его взгляд мгновенно меняется, становится теплым и нежным.

— Правильно, именно так и надо.

Он переводит взгляд на меня.

— Юлиана, ты готова разговаривать с отцом?

— Думаешь, это хорошая мысль?

Мои страхи, что папа все узнает, накатывают на меня с новой силой.

— Я считаю, что он должен знать правду.