Смотрит так, что я совершенно забываю, что мое лицо обезображено сыпью.

— А потом в небе появилась радуга, и крупными хлопьями пошел снег.

— Снег, — эхом повторяет Богдан. — В начале лета это большая редкость.

— У нас такое бывает даже в середине июня, — зачем-то добавляю, загипнотизированная бархатным взглядом.

— Спасибо тебе за Снежану, Юлиана. — Звучит так, словно для него это имя имеет какое-то особое значение.

Глава 20

Снежана капризничает, и я никак не могу ее успокоить. То ли недоспала, то ли животик еще не привык к молочной смеси, хотя Богдан выбрал очень хорошую. Потому что ночью дочь еще требует, чтобы ее покормили. Но сейчас она отталкивает и бутылочку, и свой любимый компотик, и игрушки. Я еще слаба и удержать свою вертлявую Булочку, которая, как мне кажется, еще больше прибавила в весе, очень сложно.

— У ну-ка, идем ко мне. — Богдан забирает у меня вредную капризулю. — Это кто у нас маму не слушается?

Снежана затихает в мужских руках и, насупившись, смотрит на Богдана. Сейчас, когда они так близко, их сходство еще заметнее. Даже приглядываться не нужно. Тот же взгляд, тот же изгиб бровей, и даже смотрят они друг на друга одинаково — исподлобья."

"— Хорошие девочки всегда слушаются маму. Снежана у нас хорошая девочка? — Богдан говорит совершенно серьезно, и дочь кивает ему, хлопая своими длиннющими ресничками. — Вот умничка. Покажи мне ручки, — просит, и Снежа послушно протягивает обе руки. — Ой, какие горошинки… Одна, две, три… А четвертая куда у нас побежала?

Они вместе начинают «искать», Богдан щекочет, и Снежана начинает хихикать, пока не заливается веселым смехом.

С замиранием сердца смотрю на них и понимаю, что Данка была права: я не имела никакого права лишать свою дочь отца. Сейчас, когда я вижу, как она смеется на руках Богдана, я понимаю, какую огромную ошибку допустила.

— А сейчас идем посмотрим, что там приготовила нам мама. Идем? — переспрашивает у Снежаны, и она согласно кивает. — Ух ты! Кашка! М-м-м, как вкусно! Сам бы съел! Ам-ам-ам! — Шутит, и моя дочь опять смеется, отбирает у Богдана ложку и засовывает себе в рот.

— Вкусно?

Снежа кивает, цепляет сама и протягивает ложку Богдану.

— Это мне? — звучит так, словно ему только что предложили манну небесную, а не обычную кашу. Делает вид, что пробует, и причмокивает от удовольствия. — А маме дадим?

Глаза моей крошки загораются, и следующую ложку дочь протягивает мне.

С горем пополам нам удается накормить Снежану. Богдан очень осторожно стирает с ее щечек размазанную кашу. Детские стульчик и столик, специально купленные для кормлений, стоят пустые. Дочке намного удобнее сидеть на коленях своего папы, с которых она не собирается слазить.

У Богдана звонит телефон.

— Ну-ка, давай посмотрим, кто это нам решил помешать.