Я видел Снежану, — договаривает, словно читает мои мысли, и я отвожу взгляд. — Она — самое лучшее, что я увидел за все время, как ты уехала.

Перевожу взгляд на место, где стояла детская кроватка. Ее нет.

— А где…

— Марина Олеговна попросила переставить кроватку в большую комнату, пока тебе не станет лучше.

— Тебе папа дал мой адрес? — Меняю тему, потому что пока не готова говорить с ним о дочери.

— Что? А… Нет. Он знал только старый. Твой адрес я узнал от Петровны, помнишь, у которой…

— Я поняла, — перебиваю Богдана.

Как бы не доверяла Петровна своим знакомым, но мои паспортные данные все-таки она записала.

Только о нашей с Богданом ночи я тоже пока не готова говорить.

— А Игорь Алексеевич, — продолжает отец моей дочери. — Он сказал, что ты перестала с ним общаться.

— Что?! — переспрашиваю и смотрю на Богдана. — В каком смысле?

— Он сказал, что ты не отвечала на его звонки и не ответила ни на одно сообщение.

— Богдан, но он ни разу мне не звонил, — произношу тихо, и мне заранее не нравится, что сейчас услышу.

— Юлиана я сам видел его сообщения и звонки. Ни одного ответа, и ни на один звонок не было соединений.

— Да быть такого не может. — Хочу подняться. От резкого движения кружится голова, и я едва не падаю.

Богдан вовремя успевает поймать.

— Юлиана, тебе не стоит так резво вставать.

Между нами тонкая преграда из ночной сорочки, которая совершенно не спасает. Я чувствую тепло мужского тела и слышу стук его сердца. Голова кружится то ли от слабости, то ли от его близости.

— Я хотела взять телефон… — шепчу еле слышно. — Там, на тумбе.

— Я знаю. Я бы принес его. — Мужской голос звучит приглушенно и пробирает до мурашек, но Богдан не спешит отпускать меня.

— Я… Я в порядке. Спасибо…

— Юлиана, — шепчет и утыкается в мои волосы.

— Богдан, нет. — Упираюсь руками. Я даже не представляю, как от меня сейчас пахнет, но явно не розами. — Я… Я тоже писала ему, но также не получила ни одного ответа. А потом перестала…

Наконец, Богдан отстраняется, но все равно смотрит мне в глаза. Настенное бра, которое я включила, когда проснулась, не дает много света. Лицо Богдана в тени, но я чувствую, как он хмурится.

— Ты мне не веришь?

— Верю, — отвечает, но при этом хмурится еще больше.

— Мне нужно умыться.

— Проводить?

— Нет. Я в порядке.

— Юлиана, я могу кое-что проверить в твоем телефоне?

— Да. На нем не стоит пароль, — отвечаю прежде, чем успеваю подумать, и даже не проверив входящие.

* * *Добираюсь до ванной и сама пугаюсь своего отражения в зеркале. Лицо, шея, грудь, руки — все покрыто сыпью. Включаю воду и осторожно умываюсь. Стараюсь не смотреть на обезображенное лицо. Сейчас я похожа на жабу, и показываться в таком виде совершенно не хочется. Только выбора у меня никакого нет, и я выхожу из ванной.