— Ну точно! Мам, ты сама-то понимаешь, что просишь о невозможном?

— Я боюсь, как бы и ты не подхватила.

Опасения мамы оказались не напрасны. На следующий день Данка заметила на моем лице точно такое же высыпание, как и у Снежи, а уже вечером я свалилась с температурой, не в состоянии не просто встать к дочери, но и сама подняться с кровати, запоздало подумав, что только добавила маме проблем.

Следующие дни превратились в один сплошной кошмар. Температура никак не хотела спадать. А если и спадала, то ненадолго. Я изредка забывалась коротким тревожным сном, чтобы опять проснуться мокрой от пота. Мама стягивала с меня влажную насквозь рубашку и меняла постельное белье, перекатывая меня на бок. Потом мне казалось, что меня держат на руках, в которых было так тепло и хорошо. Хотелось остаться в них навсегда, но меня снова опускали на холодные сухие простыни, после чего я опять не могла согреться. До меня доносились голоса и тихие разговоры. Я слышала голос мамы, Даны и своей дочери, а иногда мне казалось, что я слышу мужской голос, который никогда бы не перепутала ни с каким другим. Что только не померещится в бреду.

В квартире слишком тихо. Не слышно ни капризов моей крошки, ни работающего телевизора, ни других звуков. Ночь? Разлепляю глаза. Темно. Значит, ночь. Прислушиваюсь к ощущениям — температура спала, и очень хочется пить. Глубоко вдыхаю, наполняя легкие кислородом, и из груди вырывается тяжелый вздох.

— Юлиана, — звучит рядом, и я замираю.

Тянусь и привычным движением включаю над кроватью свет.

— Богдан? — Часто моргаю, решив, что мне мерещится, но Богдан не исчезает. — Что ты здесь делаешь?

— Кажется, уснул. — Он разминает затекшие мышцы шеи и встает с пола, где сидел рядом с моей кроватью. — Ты как? Воды принести? — Кладет теплую ладонь мне на лоб. — О! Так-то намного лучше.

— Ты не ответил… — Спорю, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее. Мне только бредовых галлюцинаций не хватает.

— Сейчас. На-ка, держи. — Подает мне электронный градусник. — Сейчас воды принесу. Там твоя мама с лимоном сделала."

"Хмурюсь, ничего не понимая. Может, я еще сплю? Богдан, вода, мама, лимон — бред какой-то. Смотрю на термометр. Он вполне настоящий, осязаемый. Его я покупала перед рождением Снежаны, чтобы взять с собой в роддом. Послушно ставлю градусник себе под мышку.

Богдан возвращается со стаканом, помогает мне сесть.

— Богдан… — Напоминаю о своем вопросе, принимаю стакан из мужских рук и выпиваю половину.

— Я не мог до тебя дозвонится. Испугался, что что-то случилось. Приехал к тебе домой.

— И как давно… ты здесь… засыпаешь?

— Вечером уходил, но сегодня твоя мама уснула, и я не стал ее тревожить.

Вроде бы все просто и логично, но это далеко не так. Богдан здесь, а значит…

— Да, Юлиана.