Через мгновение до меня снова доносится ее нежный голос, элегантный, мелодичный и созданный для меня.

— Что ты собираешься делать со мной, Крейтон?

— Оставить тебя у себя.

— А потом?

— Потом не будет.

— Как долго ты собираешься держать меня у себя?

— Нет никаких ограничений по времени.

— Значит, мы будем жить на острове до конца наших дней?

— Если понадобится.

— Ты не можешь этого сделать, — ее голос становится паническим. — У нас обоих есть жизнь, семьи, друзья, будущее.

— Будущее, в котором ты будешь замужем за кем-то другим, ни хрена не будет существовать, Анника.

Я закрываю аптечку, собираясь встать и успокоиться, прежде чем действовать в соответствии с мрачными мыслями, дико мечущимися в моей голове.

Нежная ладонь опускается на мою грудь, поглаживая зажившую пулевую рану, трогая, трепеща, исследуя.

— Больно?

— Больно, — я хватаю ее руку и хлопаю ею по громыхающему рядом органу. — Прямо здесь, блядь.

— Мне так жаль. — Она опускается на колени лицом ко мне, и меня приветствуют слезы боли, которые катятся по ее щекам. — Я знаю, что ничто из того, что я скажу, не отменит того, что произошло, и никакие оправдания не оправдают этого, но я хочу, чтобы ты знал, что с тех пор я ненавидела себя каждый день.

Я не могла нормально спать, есть или дышать и смогла выжить только после того, как узнала, что ты в безопасности. Мне очень, очень жаль, Крейтон.

— Извинений недостаточно, — я впиваюсь пальцами в тыльную сторону ее руки. — Ты должна заглаживать свою вину передо мной всю оставшуюся жизнь.

Она тяжело дышит, звук эхом отдается в воздухе.

— Если я это сделаю, ты оставишь свою обиду?

— Не беспокойся об этом.

Ее глаза сверкают раздражающим вызовом.

— Ты можешь вымещать на мне свою ярость сколько угодно, но я не позволю тебе использовать меня, чтобы уничтожить мою семью.

— У тебя нет выбора.

Она начинает вставать, но я толкаю ее спиной к матрасу.

И прежде чем она успевает пошевелиться, я распахиваю ящик тумбочки и достаю свои веревки и специальные игрушки, которые я приготовил специально для нее.

Глаза Анники расширяются, и она борется со мной, но это бесполезно.

— Я не сделала ничего такого, за что меня можно было бы наказать.

— Давай посчитаем, что ты сделала неправильно. Кроме того, что ты стреляла в меня, ты еще и ушла.

Я пристегнул ее руки к столбику кровати.

— Ты встала и исчезла, оставив меня умирать.

Ее борьба медленно угасает.

— Я не хотела. Папа заставил меня.

— Я устал от твоего отца.

Я перехожу к ее лодыжкам, привязывая их к изножью кровати. Она проверяет веревки, но знает, что лучше не тянуть за них, так как они только затянутся.

— Так вот почему ты так злишься? Потому что я ушла? Мне не разрешали навещать тебя, но я хотела, Крейтон. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не оставила тебя.