Но что это изменит? Кто я такой? Вы же не знаете, как ответить на этот вопрос? Вот. И я тоже – нет. Я чужд этому миру чуть более чем полностью. На войне – еще куда ни шло. Особенно если под пулями бегать. А мирная жизнь меня раздражает до невозможности. Во всяком случае, эта мирная жизнь…

– Как же так? Вы ведь сделали важное дело.

– Вы имеете в виду концерт?

– Да. Поверьте, я не одна сижу и подбираю ноты. По всему госпиталю сейчас бренчат гитары. Людям понравилось.

– Это хорошо.

– Вы не рады?

– Рад. Но этот концерт – капля в море. Тем более что я не исполнитель и он мне дался очень тяжело. Вчера – это была не поза или взбрык. Я растревожил рану на руке и если бы не коньяк, то тихо выл бы от боли всю ночь.

– Но вы так легко играли… я даже бы и не подумала…"

"– Теперь вы знаете. Нужно поднимать настоящих музыкантов и артистов да вывозить к фронтам и госпиталям. Всю эту серость и мрачность надобно давить на корню, правильно организуя патриотический и эмоциональный пыл. Создавать правильную и умную пропаганду. А не ту, что сейчас…

– Что вы имеете в виду? – оживилась девушка.

Но Максим не успел ответить. В залу ворвалась еще одна девица, смерившая поручика странным взглядом. Тоже сестра милосердия.

– Вас зовет мама, – коротко бросила она Татьяне.

– Конечно, – кивнула та. Закрыла крышку фортепьяно. И, подойдя к Максиму, тихо произнесла: – Я понимаю, что задела вас. Вера Игнатьевна объяснила мне, как все происшествие выглядело в ваших глазах. Поверьте, я не со зла.

– Я не злюсь на вас, – нейтральным тоном ответил Максим.

– Вы не против, если я вас немного помучаю вопросами? Но не сейчас. После вечерних процедур. Хорошо?

– Посмотрим по самочувствию, – произнес Максим, оставляя за собой право отказа. Девушка понятливо кивнула и удалилась со своей товаркой. А поручик пошел в парк читать. Было уже достаточно свежо. Но прохлада ему нравилась. Особенно после вчерашнего.

Глава 6

22 октября 1914 года, Царское Село

Не прошло и часа, как уединенное чтение книги Максима нарушила делегация из трех офицеров.

– Ваше поведение нетерпимо! – воскликнул один из них.

– Так чего вы терпите? Сходите к Вере Игнатьевне и попросите болеутоляющих, – пожал плечами поручик, не желая, впрочем, отрываться от книги.

– Вы! – выдохнул говорящий, задыхаясь от нахлынувших чувств.

– Вы бы представились для начала, – с уничижительной улыбкой произнес Максим.

– Дмитрий Яковлевич Малама, – гордо произнес этот молодой мужчина, – корнет Лейб-гвардии Уланского полка.

Поручик посмотрел на него с жалостью. Потому что не понимал, чего этот больной от него хочет и какого черта пристает.

О том, что этот корнет был безнадежно влюблен в Татьяну, бывшую при нем сиделкой в госпитале, Максим не знал.